Ну, вопрос риторический. Понятно, речь идёт, это отклик на сообщение The Economist, где говорится о том, что в недрах, так сказать, американской дипломатии, я думаю, что это Витёк и Зятёк придумали, сделано предложение, удивительное предложение — просто-напросто взять и изменить границы Донецкой области и исключить оттуда неоккупированные территории. То есть просто нарисовать Путину ту карту, при которой он победил. Ну, да, это понятно. Далее, значит, вот Андрей опять пишет: «Странная война — это любимый тезис Z-каналов, где они постоянно возмущаются, что переговоры непонятные, да и вообще война договорная, и якобы поэтому кто-то не позволяет России победить». Ну, я не знаю. Во. Я просто, в отличие от вас, Андрей, я читаю Z-телеграм-каналы, и термин «странная война» там не употребляется. А то, что вы пытаетесь мне приписать чушь собачью, которую пишут телеграм-каналы, ну, это проблемы тараканов в вашей голове. Дальше. Елена Шевченко пишет: «Это абсолютно типичная для России война, и это не война одного диктатора». Уважаемая Елена, я нигде и никогда не говорил, что это война одного диктатора. Я говорил о том, что войну развязал Путин. Это правда. Если вы следили за тем, как это происходило, то вы вряд ли можете опровергнуть тот очевидный факт, что в России, в персоналистской диктатуре, решение о начале войны принял лично Путин. И лично Путин ломал через колено весь свой Совет безопасности на глазах у всего мира. Мы видели, как это происходило. Поэтому лично он развязал войну. Но я принципиально сторонник того, что всё население Российской Федерации он сделал соучастниками. И на сегодняшний момент есть коллективная ответственность всего российского населения за эту войну. Точка. Вот моя позиция. Поэтому приписывать мне всякую ерунду не надо. А то, что эта война типична для России, — простите, это война, которая превратилась в странную из-за реакции на эту войну, прежде всего. Россия вела разные войны. Она вела завоевательные войны. И, например, война со Швецией, после которой Россия стала империей, была понятна, потому что Россия, как империя, старалась расшириться, старалась получить выход к морю и так далее. То есть, понятно, что имперские интересы здесь явно присутствовали. И, скажем, Петровские войны, которые Пётр Первый вёл со Швецией и так далее, они были понятны. Там был понятен мотив. Войны, которые Россия вела в 19 веке, тоже были понятны. Гораздо менее понятна Первая мировая война, в которой Россия действительно приняла участие непонятно зачем. Но если брать вот эту войну, то она действительно странная. Она противоречит интересам России даже как империи. Она противоречит интересам Путина. Она является результатом каких-то процессов в его голове. Ну, а дальше, да, действительно, Путин вовлёк в эту войну всё население России. Всё население России в разной, правда, степени сегодня отвечает за это громадное преступление. Ну, и, конечно, очень странная реакция. А странность заключается в том, что во главе Соединённых Штатов Америки оказалась вот такая вот историческая аномалия в виде Дональда Трампа. И это действительно впервые: во главе Соединённых Штатов Америки стоит человек, который заинтересован в национальном унижении собственной страны. Это ещё одна странность. Умение видеть странное — это как раз очень важная, я, например, считаю, что это очень важная особенность критического мышления. Потому что если вы не видите странностей, противоречий в мире, то у вас ничего не получится с приобретением нового знания. Приобретение нового знания напрямую зависит от того, что вы умеете удивляться. Это, мне кажется, очень важно. А иначе, да, ну, такие старички с рождения, которые всё всегда всё знают. Вот есть такой типаж. Дальше у Андрея ещё полтора десятка текстов. Я, естественно, многие из них не в состоянии даже читать, потому что это будет до ночи. Значит, сейчас, секундочку. Ну, вот ещё один текст от Андрея. Андрей: «Игорь Александрович, вы часто говорите, что Z-сообщество сейчас массово против войны. Я нигде не вижу этого».
- 23
- 8