3 ноября сходил на совещание к министру Алиханову. Про само совещание писать не буду, но, поскольку там были руководители НПЦ, созданных, как и «Ушкуйник», в рамках нацпроекта «Беспилотные системы», появился повод продолжить серию постов о самом нацпроекте. В сегодняшнем хочу подробно поговорить именно о производстве дронов. Это первый из пяти федеральных проектов в составе нацпроекта, и за него отвечает как раз Минпромторг. Что тут важно помнить. Когда делали нацпроект (а базово его собирали ещё до СВО, в ковидные годы), вся система жила ещё в жёсткой парадигме «мухи отдельно — котлеты отдельно»: в смысле вот есть гражданское производство, а есть оборонка. Оборонкой занимаются только специально уполномоченные предприятия, работающие строго по Гособоронзаказу, и это вообще своя полянка и свои погремушки, туда нечего лезть всяким гражданским, не говоря уж о «гаражных стартапах». Поэтому речь тогда шла исключительно о гражданском дронопроме для гражданских же задач. За этим строго следил главный архитектор нацпроекта — первый вице-премьер... Белоусов. Но даже в НТИ были тогда строго за — думали, всякие там хипстеры-айтишники через одного пацифисты и нетвойняшки, не захотят они делать автоматические машины для убиения человеков, так что пусть ваяют гражданские дроны, а войной пусть и дальше занимаются монстры ВПК без всякого нацпроекта, благо у них своя есть на то отдельная раздавайка — ГПВ (госпрограмма вооружений). Факт в том, что вся система научно-производственных центров по беспилотию изначально проектировалась именно как гражданская и строго для гражданских задач. «Ушкуйник» — белая ворона. И я, и (тогда) новгородский губернатор Никитин сразу сказали, что силовой контроль неба — то, что предшествует любой гражданской дронификации: пока у товарища генерала не будет кнопки, позволяющей гарантированно ссадить на землю любой непонятный ему и неизвестно куда летящий дрон, никогда мы не получим никакого согласования от служб на свободные полёты гражданских леталок, будь то доставщики, агродроны или летающие камеры для мониторинга лесных пожаров. Поэтому, когда разбирали, у какого из НПЦ будет какая специализация (а это происходило уже летом 23-го, на Архипелаге в Новосибирске, под чутким руководством того же Белоусова), мы — эту концепцию защищал у него там как раз Никитин — себе взяли хоть и не прямо военную, но как бы «полицейскую» специализацию: даже в официальном названии у «Ушкуйника» это «разработка средств защиты от противоправного применения» беспилотных систем. Правда, по состоянию на весну-лето 23-го мы ещё находились в парадигме, что главным средством борьбы с дронами будут системы РЭБ. Именно для этого мы пробивали в Минэке и ГКРЧ разрешение на экспериментальный полигон для тестирования глушилок — и особый правовой режим (ЭПР) под эту задачу. Не без приключений, но пробили. Однако уже на вторую «Дронницу», которую мы проводили в сентябре того же 23-го, приехали первые прототипы систем, против которых примерно любой РЭБ бесполезен — автономных (самоуправляемых) и управляемых по проводу (то, из чего вырос потом проект КВН). И мы поняли две вещи: первое — в атаке ставку надо делать именно на такие системы, а второе — в обороне надо ставить не на глушилки, а на перехватчики. Третью вещь — чтобы перехватчик мог перехватить, он должен быть частью большой системы обнаружения и целеуказания — мы тоже понимали, но доносить это понимание до кого-либо ещё почему-то непросто даже и сейчас. Факт в том, что «Ушкуйник», в отличие от других НПЦ, сразу, с самого начала стал работать на фронт, а не на «гражданские сценарии». И во многом с этим связано то, что он сейчас, в 26-м, более-менее при делах, тогда как вся система НПЦ в целом, увы, под большим вопросом. Про это в следующих постах. Telegram ЧАДАЕВ Начал писать этот текст как записку для Андрея Никитина, но, подумав, решил, что нет там ничего такого уж закрытого, и читателям канала тоже может быть интересно. Итак. Про национальный проект "Беспилотные Авиационные (ну или теперь уже Автономные) Системы".…
- 1
- 1