Книга «Утопия и утопическое мышление: антология зарубежной литературы» вышла в 1991 году. Это сборник из больших статей западных политических философов, их работ за 1960-80-е годы. Из названия понятно, что речь идёт о современном осмыслении прошлых Утопий. И очень большое место отводится и русским утопиям – в первую очередь старообрядческим и ранне-советским. Интересная работа польско-немецкого философа Ганса Гюнтера-Билефельда о творчестве Андрея Платонова. Он прозорливо заметил, что сейчас (в 1980-е) повестка Платонова становится руководством для «новых левых» в Европе. Фактически Россия в 1920-е придумала Европе это направление – «зелёная экономика», защита животных, альтернативная энергетика, гендер, обновление церкви и т.д.. Гюнтер пишет о гуру «новых левых» Европы – нашем великом писателе Андрее Платонове: «Между утопией, описанной в «Рассказе о многих интересных вещах», и чевенгурским коммунизмом можно обнаружить ряд параллелей. Сюда относится, например, сближение человека и зверя, спасение природы. Герою рассказа Ивану Копчикову мерещится, что в городе Новая Суржа для животных будут построены такие же дома, как и для людей, чтобы было равенство между человеком и животным. А в будущем человек и животные даже должны жить под одной крышей: «Более зверей и людей не будет - будут и близко друг к дружке телесами и душой. Зверь, брат, тоже большевик, но молчит, потому что человек не велит. Придёт время, вскоре, заговорят и звери, остепенятся и образумятся. Это дело человека. Он должен сделать людьми всё, что дышит и движется». «Последний проект соответствует представлениям Платонова, выраженным в его ранней статье «Свет и социализм», где он пишет, что социализм не наступит до тех пор, пока свет не станет двигателем производства. «И только тогда из светового производства вырастет социалистическое общество, новый человек - существо, полное сознания, чуда и любви, коммунистическое искусство - это вселенская скульптура, планетная архитектура. Так как люди в Чевенгуре не работают (и не собираются работать), то на вечную работу приходится мобилизовать Солнце, названное «всемирным пролетарием». «В новой левой Утопии люди наконец-то освободятся от секса, которое несёт столько горя половыми битвами, ожесточением мужчин и женщин. Типичное для Иоахима Флорского представление о царстве духа как о безбрачии, сообщает К.Каутский, переняли итальянские апостольские братья (XIII в), которые жили в строжайшей бедности и безбрачии. Подобно апостолам они могли водить с собой «сестёр», но не в качестве жён, а как помощниц. «Чевенгур» содержит много примеров сходной установки по отношению к женщине. О «товарищеском браке» думает человек, который называет себя Достоевским, а Чепурный говорит о том, что больше нет «супруги», а есть только «сподвижница». Когда чевенгурские большевики решают всё же привести в город женщин, Чепурный весьма озабочен тем, чтобы речь шла только о «товарищах», и вследствие этого предпочитает «женщин худых и изнемогших, чтобы они не отвлекали людей от взаимного коммунизма». «Обновление церкви. Многозначительна в романе сцена заседания ревкома в церкви с участием Чепурного и Прокофия, восседающих за столом на амвоне - под всевидящим оком бога Саваофа, взирающего с купола. Чепурный выступает в роли Исуса, воздающего за грехи, чернобородый Прокофий Дванов - в роли Иоанна Крестителя, а Клавдюша - в роли девы Марии. Клавдюша, говорится в романе, сидит, «словно она была коммунисткой будущего».
- 57
- 41
- 12
- 11
- 8
- 7
- 6
- 2