- Скажите, где я? – спросил Степан у женщины, глодавшей початок кукурузы. – Это какой город? В голове у него всё мутилось, прыгало, мелькали картинки день-ночь, подвалы, костры, сумасшедшие лица, искривлённые судорожным смехом. - Ты чего, придурок, забыл? – женщина засмеялась. – Ты здесь второй год живёшь. Иди лучше к приятелям своим, они кроликов поймали, жарить будут сейчас. Отшатнувшись от явно больной женщины, Степан, пошатываясь, двинулся дальше по улице. Наткнувшись на пожарный кран, он понял, что его и искал. Открутив приржавевший кран, Степан, не снимая вонючей одежды, наслаждался тугими струями воды. Промокнув и озябнув, он закрыл кран и выглядев среди деревьев солнечные лучи, отправился туда. Развесив одежду на ветках, Степан прошёлся по окрестностям. Выйдя на автостраду, смотрел на машины, людей, сидящих внутри, голова болела всё сильнее. И вдруг он вспомнил, где находится. Это же его родной город. И как его вербовали на работу, и как он бестелесным духом, разрывая все закрытые связи в мозгу, вылетел из расселины, избавившись от экскаватора и вмиг его бросило в бетонную нору. - Это я, - тихо сказал Степан. – А меня, получается, украли. Ладно, станем разбираться. День уже сменился тихим спокойным вечером, когда Степан, отмахав пешком с десяток километров, добрался в свой район. Вот и дом его, как всегда, консьерж сломан, а лифт действует. А может, там тоже чья-то душа трудится, мелькнула мысль. Квартира, дверь открылась от прикосновения к замку. Всё так, как и было, когда он ушёл утром первого июля. Только пыль везде. Очевидно, что его тело, управляемое неведомо кем, сюда так и не добралось. Сразу душ, потом знакомая сухая одежда, чай, Степан вытащил из холодильника замороженные в лёд какие-то мясные полуфабрикаты. Вскоре он с удовольствием поел горячего. Расслабился и уснул. Утром Степан внимательно осмотрел тело, оно оказалось в шрамах и расчёсах, на голени и плече зудели незажившие язвы, а рёбра, очевидно, сломанные когда-то, давали о себе знать. Проверил счета. Денег было достаточно, набежали проценты на вклады, это хорошо, и поступления какие-то шли, мелкие, но всё же. Последнее было на сто пятьдесят кредитов. Сообразив в чём дело, Степан захохотал, а потом заплакал. Надо было что-то делать, а что? Степан не знал. Устраивать разбирательства с корпорацией «Силициум компани» он боялся, его одного сожрут и не подавятся. Прикончат где-нибудь, да и всё. В полицию идти, тогда ещё и отберут всё, и в тюрьме сгноят. Денег бы хватило для спокойной жизни года на два, на три. Степан лежал на своём любимом надувном диване и размышлял. Будем считать, что я сбежал с каторги, думал он. Поэтому нельзя нигде светиться, давать о себе знать, так как его могут схватить и снова запихать в экскаватор или в лифт, или в мелкую машинку для подачи сменных дисков. - Живём без закидонов, живём как жили, - решил Степан. – Ничего мне ни от кого не надо. Отлежавшись и сходив к врачу, залечив свои язвы и избавившись от чесотки, он созвонился со знакомыми прорабами. Через пару недель Степан уже копал траншеи на Мадагаскаре, пролагая водопровод в заповедник лемуров. Потом он уехал на зимовку в Антарктиду, где устроился механиком в лагерь гляциологов. Тревоги и головные боли начали отпускать его, а когда он по небрежности, разбираясь с генератором, получил удар током, и вовсе поправился. О своих приключениях среди живых машин Степан вспоминал всё реже, а года через три они стали казаться ему диковинным сном, не бывшим никогда в реальности. Вернувшись в свой город, он как-то прошёл мимо колоссального здания «Силициум компани» и даже не вздрогнул. Забыл об этой корпорации наглухо. Из входа номер пятнадцать вышла красивая женщина с равнодушным лицом, глянула на Степана, замерла, но, видимо, что-то припомнив, погрустнела и ушла по своим делам.