- Конечно, пока совсем в негодность не придут, - сказал старший техник. – Предвижу твой вопрос, почему души не возвращаем в их тела. Потому что лет через тридцать-пятьдесят их уже нет. У них средний срок жизни три-четыре-пять лет. Никому не нужные, помирают и как не бывало их. А нам прибыль. Вот придумай как решить проблему, что я тебе говорил, о полном копировании, и поменяется ситуация. Всё, работай, что там с облаком? Уже отвисло, тогда делай своё дело. Молча делай. Степана после поддерживающего ремонта решили перебросить на новое место. Там добывались агнетиты, сырьё для брони космических кораблей. Чтобы не изнашивать рабочую часть, за экскаватором прислали огромный трак. Степан аккуратно взошёл на него, мелкие машинки быстро раскрепили его, и мощный, на реакторе, трак плавно двинулся вперёд. Чтоб не болтаться без дела, Степан тестировал себя, проверяя все манипуляторы, контакты, линии связи, реагирования. Обнаружил микротрещину в боковине правого ковша, но просчитав его ресурс и сравнив с предстоящими задачами, успокоился, на работу это не влияло. Но прорабу сообщил. Трак уютно покачивался, подлетая над расселинами и обрывами. Управлял матёрый Хаск, презиравший ровные дороги. Он иногда выходил на связь, потому что уважая громадные машины, вступал с ними в разговоры. - Когда на пенсию собрался, Степан? – спрашивал он, пролетая над склоном крутой горы. - Побольше заработать надо, чтоб лучше отдыхалось, - лениво отвечал тот. Что такое пенсия, и как на ней жить, оба представляли очень смутно, и никогда не встречались с машинами-пенсионерами, но тема была популярной для разговоров. Скальный обрыв начал изгибаться, Хаск замолчал, трак было начал спускаться, но там показались острые базальтовые пики. Они изорвали бы машины в клочья. - Вызови базу, - сказал Хаск. – У меня связи нет. Степан включил коммуникатор, но тот молчал. Очевидно, скалы экранировали радиоволны, а спутников над ними не было. Сказал Хаску, тот принял и замолчал. Трак поднимался выше, очевидно, решив перевалить скалу. Но при развороте внезапно появился крен и экскаватор начало валить на сторону. Степан быстро освободил правый ковш, готовясь опереться им об склон, и тут пришёл сигнал, что микротрещина в нём увеличилась. А трак всё кренился, скала мелькала уже совсем рядом. Микротрещина вдруг дала ясный и сильный сигнал, совсем как оса ужалила. «Какая оса? Что это – оса?» - подумал Степан и откуда-то из глубин купированных нейроканалов всплыло воспоминание. Старушки, торгующие ягодами, оса, ударившая жалом в правую ладонь. И вся жизнь экскаваторщика появилась перед Степаном. «Как же так?!» - яростно и возмущённо подумал он, и тут трак резко перевернулся и рухнул на гладкий пологий склон скалы. Машины искать начали сразу, как только они пропали из облака. Хаск заблудился. Флаеры мотались над скальным лабиринтом, без толку сжигая топливо. Спутники зависли над районом пропажи, сканируя всё подряд. Но пришедшая ночь положила конец поискам. А утром один из флаеров наткнулся на слабый сигнал. Спасатели нашли две исковерканные машины в глубоченной расселине. Доставать их оттуда было бессмысленно и дорого, дороже, чем доставить на планету две новые. А сигналил аварийный датчик трака, извещая об утечке атомного топлива. Трогать там ничего не стали, а работающий датчик стал одним из невольных маяков. Все системы обеих машин оказались изломаны и порваны в труху, все нейронные системы разрушены, поэтому никаких последствий не было. Хаска и Степана внесли в графу убытков и о них все вскоре забыли. Пахло кислятиной, левая щека была сырой, на висок давило. Подняв голову, Степан с трудом сел. Огляделся. Какая-то бетонная нора, на полу зловонная лужа, очень хочется есть и пить. Встав, Степан, пригибаясь, медленно поплёлся в сторону слабых отсветов. Через пару десятков шагов он вышел в захламленный туннель, освещённый тусклыми лампами. Покрутив головой, Степан решил идти направо, но там оказался завал. Развернувшись и пробираясь среди мусора, он вышел на улицу. Деревья, старые дома, гнилые машины на обочинах. А вот и люди.