Об итогах салонных интриг и революциях (предыстория) Ч.1 Финансово-дипломатический картель Гурьева - Нессельроде - Ливенов (1812-1856) заложил системную матрицу внешнего долгового и управленческого захвата Российской империи, которая в течение двух поколений разрушила суверенный контур кредита, деморализовала элиту и создала прямые институциональные предпосылки для революционных катастроф 1905 и 1917 годов. 1.Уничтожение суверенного кредита и хроническая долговая петля (1820-1917) Денежная политика министра финансов Дмитрия Гурьева с изъятием и сожжением более 200 млн рублей ассигнациями и монопольный заём Ротшильдов 1822 года (43 млн рублей серебром по реальной выручке казны 77-78%) сломали модель внутреннего инвестиционного развития, предложенную адмиралом Николаем Мордвиновым. Вместо эмиссионного кредитования реального сектора и инфраструктуры внутри страны казна перешла на постоянное рефинансирование внешних долгов в серебре и золоте на кабальных условиях. Институционализация внешнего управления финансами: через структуру придворного банкира Людвига Штиглица (чей сын Александр Штиглиц в 1860 году стал первым управляющим Государственного банка) и Комиссию погашения государственных долгов во главе с Сергеем Ланским западные банкирские дома (Ротшильды, Беринги, Хоупы, а позднее французские и британские синдикаты) получили прямой контроль над бюджетной и тарифной политикой Петербурга. Прямая трансмиссия в 1905 и 1917 годы: к 1905 году государственный долг Российской империи превысил 7 млрд рублей, а к 1917 году достиг 36 млрд рублей. Оплата процентов по внешним займам требовала форсированного вывоза зерна по формуле Вышнеградского - "недоедим, но вывезем" и введения золотого стандарта 1897 года Витте, который обескровил внутренний денежный рынок, разорил миллионы крестьянских хозяйств и сформировал массовую социальную базу для аграрных бунтов 1905-1907 годов. Во время Русско-японской войны (1904-1905) и Первой мировой войны (1914-1917) западные кредиторы (включая тех же Ротшильдов и американский дом Кун-Лёб) использовали критическую зависимость Петербурга от внешнего рефинансирования как рычаг прямого политического шантажа, принуждая верховную власть к капитуляции перед думской оппозицией и Временным правительством. 2. Разгром разведки, "салонная дипломатия" и серия геополитических поражений Подмена профессиональной агентурной разведки салонной перепиской Дарьи Ливен (регулярно перлюстрируемой в Вене, Лондоне и Париже) и экстерриториальность МИД Карла Нессельроде создали устойчивую традицию "внешнеполитической слепоты" и обслуживания дипломатическим ведомством интересов иностранных держав. Кавказ, Крым и Берлинский конгресс: провал вскрытия британской подрывной сети на Кавказе (история со шхуной "Виксен" в ноябре 1836 года, которую Нессельроде замял), катастрофическая недооценка антироссийской коалиции в 1853-1854 годах перед Крымской войной и потеря плодов военной победы в 1878 году на Берлинском конгрессе (где Александр Горчаков и Пётр Шувалов воспроизвели тактику Нессельроде) сформировали в армии и обществе глубокое убеждение в некомпетентности и прямом предательстве правящей верхушки. Трансляция в 1905 и 1917 годы: в 1904 году российский МИД, выстроенный по лекалам школы Нессельроде - Гирса - Ламздорфа, аналогичным образом проигнорировал подготовку Японии и англо-американское финансирование Токио, что привело к падению Порт-Артура, Цусиме и первой русской революции 1905 года. В 1914-1917 годах та же дипломатическая матрица втянула империю в затяжную войну на истощение за чужие геополитические балансы (используя черноморские проливы как виртуальную приманку при реальной защите франко-британских кредитов и границ) без твёрдых гарантий и при полном информационном доминировании союзников по Антанте. (продолжение) ...