О деньгах, в продолжение темы "европейского универсализма" Нессельроде Ч.20 (Ч.1) (Ч.2) (Ч.3) (Ч.4) (Ч.5) (Ч.6) (Ч.7) (Ч.8) (Ч.9) (Ч.10) (Ч.11) (Ч.12) (Ч.13) (Ч.14) (Ч.15) (Ч.16) (Ч.17) (Ч.18) (Ч.19) Семейная смычка "Гурьев - Нессельроде" (1812-1823) замкнула управление внешним долгом Российской империи и её внешнюю политику внутри единого клана, интегрированного в контур европейских банкирских домов (Ротшильды, Беринги, Хоупы). Это первый в истории России системный прецедент финансово-дипломатического арбитража: министерство финансов берёт внешние займы у наднациональных банкиров на крайне невыгодных условиях, а министерство иностранных дел обеспечивает политическую лояльность империи этим же кредиторам и обслуживает их интересы в Европе. 1. Верификация сделки 1822 года (факты и цифры) Параметры займа: 23 июня (5 июля) 1822 года (указ № 29073) министр финансов Д. А. Гурьев и директор Государственной комиссии погашения долгов С. С. Ланской заключили соглашение с лондонским банкирским домом Натана Майера Ротшильда на выпуск Второго 5-процентного внешнего займа на сумму 6,4 млн фунтов стерлингов (43 млн рублей серебром). Кабальная структура комиссий и дисконта: цена первичного размещения облигаций составила 81% от номинала, а реальная чистая выручка для казны после вычета комиссионных и посреднических сборов (включая долю придворного банкира Людвига Штиглица) составила около 77-78% от номинала (то есть на каждый рубль полученного кредита Россия сразу принимала на себя обязательство выплатить около 1,3 рубля основного долга плюс 5% годовых в звонкой монете). Сам Натан Ротшильд мгновенно перепродал эти бумаги на Лондонской бирже по 84-85%, зафиксировав спекулятивную прибыль, а разница осела в виде комиссионных и курсовой ренты дома Ротшильдов. Монополизация рынка и биржевая спецоперация 1820-1822 годов: до 1822 года российское правительство работало с протестантскими торговыми домами - амстердамским "Hope & Co." (привлечённым Екатериной II с 1769 года для размещения "голландских займов") и лондонским "Baring Brothers", которые во время наполеоновских войн фактически слились через перекрёстное владение и браки (совладельцем и управляющим партнёром "Hope & Co." стал глава лондонских Берингов Александр Баринг вместе со своим зятем Пьером Сезаром Лабушером) и в 1817-1820 годах совместно вели русские послевоенные займы. Когда в августе 1820 года синдикат "Hope & Co. - Baring Brothers" взял Первый 5-процентный заём России (40 млн рублей серебром по цене 72%), Натан Ротшильд организовал классическую "медвежью атаку" на Лондонской бирже: его агенты начали сбрасывать русские бумаги без покрытия и распускать в прессе слухи о банкротстве Петербурга и неизбежной войне с Турцией. Котировки рухнули, Беринги и Хоупы понесли убытки и в 1821 году отказались брать новый заём без жёсткого урезания военного бюджета России. Расчистив площадку, Натан Ротшильд через венского брата Соломона (личного банкира канцлера Меттерниха) и связку "Нессельроде - Гурьев" монопольно забрал заём 1822 года. После этой схватки между Ротшильдами, Берингами и Хоупами установился негласный картельный раздел российского суверенного долга (Ротшильды закрепили за собой общеевропейские стерлинговые и франковые выпуски, Беринги и Хоупы - "англо-голландские" и целевые инфраструктурные займы). (продолжение) ...