Ч.25 (Ч.1) (Ч.2) (Ч.3) (Ч.4) (Ч.5) (Ч.6) (Ч.7) (Ч.8) (Ч.9) (Ч.10) (Ч.11) (Ч.12) (Ч.13) (Ч.14) (Ч.15) (Ч.16) (Ч.17) (Ч.18) (Ч.19) (Ч.20) (Ч.21) (Ч.22) (Ч.23) (Ч.24) Дом Ротшильдов был прямым финансовым выгодоприобретателем и заказчиком разведывательной слепоты связки "Нессельроде - Ливены": салонная дипломатия и слив государственных тайн позволяли лондонскому и парижскому домам Ротшильдов опережать рынки на инсайдерской информации из Петербурга, удерживать Россию в долговой зависимости и в 1854 году финансировать военную коалицию против неё. Разгром русской разведки и превращение дипломатии в закрытый салонный контур выполняли конкретную функцию Уровня 0 и Уровня 2 - устранение информационной субъектности государства, чтобы наднациональный финансовый капитал мог управлять потоками без риска внезапных суверенных решений Петербурга. 1. Как салон Ливен работал на биржевую разведку Ротшильдов Главное оружие Ротшильдов - информационное опережение. В первой половине XIX века сверхприбыли пяти братьев Ротшильдов (Лондон, Париж, Вена, Франкфурт, Неаполь) строились на собственной курьерской сети и доступе к закрытым политическим решениям раньше остальных участников биржи. Утечка через канал "Меттерних - Дарья Ливен - Гизо". Поскольку Нессельроде и Ливены ликвидировали автономную русскую разведку и вели всю переписку через открытые или перлюстрируемые каналы, их главные контрагенты - австрийский канцлер Клеменс фон Меттерних (клиент и политический партнёр Соломона Ротшильда в Вене) и глава французского правительства Франсуа Гизо (близкий партнёр парижского банкира Джеймса де Ротшильда) - знали о планах Петербурга в режиме реального времени и немедленно делились этими данными со своими банкирами. Прямой контакт в Лондоне и Париже. В Лондоне (до 1834 года) посол Христофор Ливен и Дарья Ливен находились в постоянном контакте с лондонским Сити и Натаном Ротшильдом, обеспечивая оформление займов 1822 года. После бегства Дарьи Ливен в Париж в 1835 году её салон на улице Сен-Флорантен (где она жила в открытой связи с Франсуа Гизо) стал общей площадкой для орлеанской верхушки и дома Джеймса де Ротшильда. Все закрытые письма из Петербурга (от Николая I, Нессельроде и шефа жандармов Бенкендорфа), приходившие Дарье Ливен, фактически попадали в единый информационный контур Гизо - Ротшильда. 2. Блокировка разведки как гарантия сохранности долговых портфелей Ротшильдов (1822-1848) Почему Ротшильдам была невыгодна сильная русская разведка (финансовый вектор). Активная агентурная работа России на Балканах, Ближнем Востоке и в Европе несла прямой риск больших войн и геополитического передела, что неизбежно обрушивало котировки государственных облигаций Австрии, Франции и самой России, которыми владел консорциум Ротшильдов. Функция "информационного фильтра".Система Нессельроде - Ливены решала эту задачу с двух сторон: 1. Она лишала Петербург объективных разведданных о подрывной работе Британии и Франции против России (на Кавказе, в Польше, на Ближнем Востоке), чтобы не провоцировать Николая I на ответные действия. 2. Через каналы Ливен и послов школы Нессельроде (Бруннов в Лондоне, Киселёв в Париже, Мейендорф в Вене) в Петербург транслировалась успокаивающая дезинформация о "миролюбии" западных кабинетов, удерживая Россию в роли покорного плательщика по внешним займам. Золотой куш накануне революций 1848 года (сделка 1847 года). В 1847 году (когда в Европе уже назревал революционный взрыв 1848 года, который Дарья Ливен из Парижа в упор не видела и отрицала в письмах в Петербург) Николай I и Минфин выделили золотой запас для покупки европейских ценных бумаг (деятельность Дарьи Ливен в поддержке Гизо), в результате чего Петербург вложил миллионы рублей золотом в облигации французской ренты через парижский дом Джеймса де Ротшильда и в бумаги Австрии. Салонная слепота Ливен в Париже позволила Ротшильду сбыть обесценивающиеся накануне революции европейские активы за русское золото. (продолжение) ...