На совесть, на страх и из праздного любопытства Мне кажется, все человеческие поступки, способы взаимодействия и даже некоторые формы воспитания можно условно разделить на две категории: на совесть и на страх. На совесть — это когда человек что-то делает, потому что любит, уважает, благодарен, дорожит, считает правильным. Когда ему не нужно объяснять, почему нельзя предавать, почему нужно держать слово, почему чужая беда не становится менее чужой оттого, что у тебя сегодня собственных забот по горло. Когда ты можешь не делать, но делаешь. Не потому, что проверят, спросят, накажут или выставят счёт. Просто потому, что иначе не умеешь. На страх — несколько другая история. Это когда человек соблюдает договорённости, потому что боится последствий. Не опозориться, не потерять, не получить по шапке, не лишиться чего-нибудь ценного, не встретить однажды человека, которому надоело быть понимающим и молчаливым всепрощающим терпилой. Здесь тоже бывает дисциплина, ответственность и даже поразительная исполнительность. Правда, мотивация несколько иная. Есть люди, которые прекрасно понимают язык совести. Им достаточно одного разговора, иногда даже одного взгляда. Есть те, кому можно напомнить о благодарности, уважении, человеческом отношении. И они вспомнят. Не обязательно сразу, не обязательно идеально, но вспомнят. А есть люди, которые воспринимают доброту как отсутствие зубов, терпение — как разрешение продолжать, а чужую порядочность — как удобную возможность. С ними можно сколько угодно разговаривать о взаимном уважении, обязательствах, человечности и прочих прекрасных вещах. Они будут кивать. Иногда даже очень искренне. Особенно если в этот момент им что-нибудь нужно. И вот тут возникает интересный вопрос: что действительно действует безотказно? Совесть или страх? Ответ, как обычно, зависит от ситуации. И от человека, который находится напротив. Мне не очень нравится идея превращать жизнь в бесконечную проверку чужих моральных качеств. У меня нет ни желания, ни свободного времени ходить с линейкой и измерять остатки человеческого достоинства. Но я совершенно не считаю, что человек обязан бесконечно обращаться к чужой совести, если ему в ответ демонстрируют исключительно удобную глухоту. Доброта не предполагает отсутствия границ. Уважение не означает обязанности терпеть неуважение. Благодарность не должна быть односторонней пожизненной подпиской. А понимание чужих обстоятельств не отменяет собственных. Поэтому, если на совесть не работает, иногда приходится переходить на другой язык. Не потому, что так хочется. А потому, что некоторые люди действительно понимают только цену последствий. И это, пожалуй, самое печальное во всей истории: иногда приходится объяснять человеку на языке страха то, что ему давно и совершенно бесплатно пытались объяснить на языке совести. Но поступки — это ещё не всё. Вопросы тоже можно разделить на две категории: из желания и из праздного любопытства. Желание знать, чтобы понять. Желание узнать, чтобы помочь. Разобраться, поддержать, найти решение, не пройти мимо. Иногда человек задаёт вопрос не потому, что ему положено знать ответ, а потому, что ему небезразлично, что с тобой происходит. И даже если вопрос неудобный, даже если ответить на него непросто, ты чувствуешь разницу. За ним стоит человек, а не зритель с попкорном. И есть другое любопытство. Такое, знаете, скамеечное. Бабушкино. Коллективное. Когда не столько интересует человек, сколько подробности его падения, желательно с датами, фамилиями и фотографиями. Ооо, проститутка пошла. Ооо, наркоманка пошла. А это кто с ней? А куда она? А почему он? А что случилось? А правда, что?.. И ведь не обязательно сидеть на скамейке у подъезда. Можно иметь высшее образование, приличную должность, дорогой парфюм и аккаунт с фотографией на фоне Эйфелевой башни. Суть от этого не меняется. Скамейка, как выяснилось, вполне помещается в голове. Разница между этими двумя видами интереса очень простая: один предполагает участие, другой — потребление чужой жизни в качестве развлечения. Первый спрашивает, чтобы что-то сделать. Второй — чтобы было что обсудить.
- 15
- 5