Ч.22 (Ч.1) (Ч.2) (Ч.3) (Ч.4) (Ч.5) (Ч.6) (Ч.7) (Ч.8) (Ч.9) (Ч.10) (Ч.11) (Ч.12) (Ч.13) (Ч.14) (Ч.15) (Ч.16) (Ч.17) (Ч.18) (Ч.19) (Ч.20) (Ч.21) Чета Ливенов (посол в Лондоне граф Христофор Ливен и его супруга Дарья Ливен) в 1812-1834 годах выполняла роль главного операционного моста между лондонским Сити (Ротшильды, Беринги, Хоупы), венско-британским политическим истеблишментом и петербургским кланом "Гурьев - Нессельроде". Попытки представить Дарью Ливен "величайшей русской разведчицей" являются классической агиографической подменой: в реальности связка "Нессельроде - Ливены" полностью парализовала и дезорганизовала русскую политическую и военную разведку в Европе, превратив каналы сбора информации из Петербурга в односторонний шлюз утечки государственных тайн в Лондон, Вену и Париж. Это хрестоматийный пример институциональной инверсии спецслужб (Уровень 1): под вывеской "салонной дипломатии" контур Нессельроде - Ливены подменил системную агентурную работу светскими интригами и каналом циркуляции слухов, открыл британской и австрийской разведкам доступ к петербургским депешам и обеспечил катастрофическую информационную слепоту России. 1. Разгром и подмена агентурной сети в Европе (1815-1834) Ликвидация автономных резидентур. После 1815 года при активном участии Нессельроде и Ливенов была свёрнута независимая военная и политическая разведка, созданная при М. Б. Барклае-де-Толли и А. И. Чернышёве в 1810-1812 годах. Нессельроде и Ливены убедили императора, что в условиях "Священного союза" и "европейского концерта" секретная агентура в дружественных столицах (Лондоне, Вене, Париже) не нужна и "оскорбительна для союзников", а всю информацию якобы с избытком поставляет салон Дарьи Ливен. Обратный шпионаж: перлюстрация русских депеш и инструкций. В реальности салон Дарьи Ливен работал в режиме пылесоса в обратную сторону. В 1818-1825 годах её переписка с австрийским канцлером Меттернихом и петербургским двором регулярно перлюстрировалась австрийским "Чёрным кабинетом" в Вене (лучшей дешифровальной службой Европы) и британскими почтовыми службами, из-за чего в Лондоне и Вене заранее знали переговорные директивы и настроения Петербурга. Посол Христофор Ливен практически не вёл вербовочной работы в британском парламенте, Адмиралтействе и министерстве колоний, целиком полагаясь на светские контакты своей супруги (с Меттернихом, Каслри, Каннингом, Греем, Веллингтоном и Абердином), через которые британские и австрийские политики дозированно транслировали нужные им оценки для дезинформации Николая I. 2. Провал по польскому восстанию 1830-1831 годов и британским подрывным центрам Слепота в отношении внешней координации мятежа. Ноябрьское восстание в Варшаве в 1830 году застало врасплох как аппарат наместника на местах, так и посольство Ливенов в Лондоне и миссии Нессельроде в Европе, которые полностью пропустили координацию польской эмиграции с британскими и французскими политическими кругами и банкирскими домами. Антироссийская инфраструктура в Британии. После подавления восстания в 1831 году именно Лондон (при покровительстве главы Форин-офиса лорда Пальмерстона и британских аристократических комитетов) стал главным штабом польской и кавказской подрывной работы против России (Литературная ассоциация друзей Польши, группа Дэвида Уркварта). Вместо вскрытия и блокирования этих сетей Дарья Ливен в 1830-1834 годах увязла в личных аппаратных интригах между премьером Чарльзом Греем, герцогом Веллингтоном и Пальмерстоном вокруг дипломатических назначений (включая скандал со срывом назначения посла Стратфорда Каннинга), проиграла эту схватку и добилась лишь отзыва посольской четы из Лондона в 1834 году. (продолжение) ...