Я могу сказать, что, когда ещё можно было в России проводить исследования подобного рода, я использовал служебное положение в личных целях. Я вам рассказывал, что я более 20 лет преподавал в МГИМО, в том числе в магистратурах. И некоторые магистранты и студенты обращались с просьбой быть научным руководителем для написания дипломов и магистерских диссертаций. Я каждый раз, ну не каждый, но в некоторых случаях использовал этот факт для реализации своих научных интересов. И некоторые диссертации, и дипломы тоже, были связаны с проведением исследований. И могу назвать несколько исследований, которые были связаны именно с этими колонизованными народами. Я уже как-то упоминал, что очень интересное исследование провела девочка по Удмуртии, моя магистрантка, которая зафиксировала то, что удмурты стесняются своей национальности, стесняются говорить на удмуртском языке в общественном транспорте и вообще считают, что быть удмуртом это стыдно. Это было такое исследование, очень убедительно, достаточно репрезентативно, и вот этот факт был выявлен. То есть вот этот стыд за свой родной язык, за традиции, за внешность, за обычаи, это очень характерно для этого колониального сознания. Стремление подражать стандартам красоты, мышления, поведения, доминирующей культуры, тоже очень характерно. Ну вот яркий пример это так называемый колоризм. Это предпочтение более светлого тона кожи. Помните историю с Майклом Джексоном, который изуродовал себя буквально, потому что он осветлял свою кожу, он менял внешность, то есть утончал нос. Человек, так сказать, чернокожий, изначально африканского типа, ну, явно с африканскими корнями, афроамериканец. Он, значит, поставил свою задачу стать белым. То есть выбеливал кожу, в результате чего у него были проблемы с кожей. Нос утончал в результате хирургических операций и так далее. Вот Майкл Джексон это яркий пример колоризма. Масса признаков такого колониального синдрома. Это синдром самозванца. Необходимость ассимилироваться, чтобы добиться успеха, заставляет людей подавлять свою истинную идентичность, что ведёт к очень серьёзному внутреннему конфликту. Это и через поколение передаётся. Есть протест против этого, есть обратное движение, когда культивируются именно национальные черты. То есть это не улица с односторонним движением. Обратное движение тоже присутствует. Результатом такого колониального мышления, колониального синдрома в конечном итоге может становиться и стрессы, и какие-то психические отклонения и прочее. Так что, ну, пожалуй, всё, что я могу сказать. Вот эти явления, культурный стыд, утрата языка, кризис идентичности, это всё очень характерно для колониального сознания. Отдельная история — деколонизация сознания. Это важное направление, которое сегодня и в социологии, и в психотерапии развито. То есть объяснение людям, что их тревога — это закономерная реакция на то историческое насилие, которому подвергался их народ. И сегодня возвращение к корням, реабилитация родной культуры, это, как мне кажется, очень важное направление социальной терапии и исцеления вот этой психологической травмы. И в целом, когда мы говорим о деколонизации, мне представляется, что работа с преодолением колониального мышления очень важна. Но это уже следующая тема. Влад Дракура. Дракура. Не Дракула, а Дракура: «Не согласен с вами, Игорь Александрович, что жители Восточной Германии хотели и стремились к объединению с Германией Западной. Были следующие требования. Свобода передвижения, освобождение от гнёта КГБ в лице штази, полное прекращение коммунистического зомбирования. ГДР в принципе была, если не самодостаточным государством, но минимально могла сама себя обеспечивать. Энергоресурсы не беру в расчёт. Их и сейчас своих у Германии нет. Вполне могли бы быть две некоммунистические Германии, ФРГ и ГДР. При свободе перемещения вообще никто не был бы против. Объединение нации, наверное, этого требовало, но то, что ГДР к этому стремилось, это неверно».
- 19
- 8