Шахаризада: «Спасибо, что заметили мой комментарий, ответили на него. Хотел добавить к сегодняшнему стриму, что у кавказских народов почему-то нет комплекса неполноценности. Они не стесняются говорить на своём языке. Они сохраняют свои традиции и так далее. Они наоборот гордятся тем, что они чеченцы, дагестанцы и так далее, что они мусульмане. И в душе или открыто презирают русских. Это, видимо, от народа зависит: кто склонился под колонизацию, а кто-то нет». Спасибо большое за этот — не вопрос даже, а комментарий. Потому что это моя тема на самом деле. Здесь мне есть что рассказать, потому что я ещё раз хочу сообщить, что за период более 20 лет преподавания в МГИМО я злостным образом использовал своё служебное положение и удовлетворял свои научные интересы с помощью раздачи тем студентам и магистрантам для того, чтобы они проводили исследования. То есть у меня был такой бесплатный исследовательский центр. И я, зная, кто из какого города, из какого региона — а люди были и из Поволжья, и с Кавказа, — я просто давал задания проведения исследований, в том числе вот такого вот характера. И значит, какие есть ключевые причины, почему у народов Поволжья и у народов Северного Кавказа сформировались, я бы сказал, такие разные исторические траектории и уровень национального самосознания очень разный? Тому есть несколько причин. Я просто хочу — мне кажется, это интересно. Во-первых, есть исторический контекст и характер вхождения в состав России, в состав Российской империи прежде всего. Удмурты и другие народы Поволжья, они входили в состав русского государства ещё сначала во времена Ивана Грозного. И, ну, прежде всего ключевым фактором этого вхождения стало падение Казанского ханства, 1552 год. Этот процесс длился веками. И причём это происходило в условиях глубокого тыла. Ну, например, у удмуртов никогда не было своего отдельного государства. Они входили частично в разные государства. Причём вооружённого сопротивления, скажем, удмурты не оказывали. В отличие от татар. И в результате эти народы, многие народы Поволжья, оказались полностью интегрированы в структуры империи. Принципиально другая ситуация у народов Северного Кавказа. Там принципиально другая ситуация, потому что интеграция проходила в результате огромной кровопролитной Кавказской войны. Это 18–19 века, но это сто лет. Сто лет длилась Кавказская война. И сформировалась вот эта культура сопротивления. Она, культура сопротивления кавказских народов, северокавказских народов, она легла в основу национальной идентичности. То есть чеченцы, ингуши, кабардино-балкарцы — то есть кабардинцы, балкарцы, — это всё народы, у которых в основе национальной идентичности лежит главным образом вот эта культура сопротивления. И то, что они вошли в состав империи, ну а затем Советского Союза, а затем России постсоветской, — это вхождение носило характер такого военно-политического компромисса. И зачастую, ну как в Чечне, — то есть непонятно, кто кого победил и кто кому дань платит. То есть местным сообществам часто оставляли очень широкое внутреннее самоуправление. В отличие от народов Поволжья. Щитом идентичности у народов Северного Кавказа был религиозный фактор. То есть ислам это щит для народов Кавказа, в отличие от народов Поволжья. Потому что здесь религия у народов Кавказа формирует жёсткие поведенческие рамки. И они отделяют своих от чужих, чего в принципе нет у народов Поволжья. То есть исламская идентичность, она как бы цементирует кавказские общества. И они благодаря этому очень устойчивы к внешнему культурному влиянию.
- 24
- 3