Значит, ну, самая знаменитая работа, это первая работа, которую я проглотил, она называется «Именование и необходимость». К сожалению, сама бумажная книжка осталась, как вы понимаете, в России, поэтому я не могу сейчас её достать и показать конкретно, как там всё это описывается. В этой работе Крипке, по сути дела, совершил коперниканский переворот в том, как слова связываются с объектами реального мира. То есть называется это, на языке Крипке, каузальная теория референции и концепция жёстких десигнаторов. Сейчас попытаюсь объяснить, что это значит. То есть искусственный интеллект должен понимать, что, например, какое-то имя, Аристотель, например, указывает на одного и того же человека, если в одном тексте он назван учителем Александра Македонского, а в другом автором «Поэтики». Это называется жёсткий десигнатор. То есть вот эта семантика Крипке, она используется в алгоритмах, которые учат искусственный интеллект понимать модальность речи. Базовая вещь, которую Крипке описал, это разница между фактами. Что такое модальность? Это разные уровни существования. Есть модальность факта, есть модальность предположения, есть модальность намерений и есть модальность гипотетического сценария. То есть, когда я пытаюсь объяснить ход своих мыслей в отношении политики, в отношении каких-то конкретных сценариев, я не мучаю вас вот этой специальной терминологией. Но когда я говорю о вероятностном мире, то речь идёт именно об этом. Это разные модальности. То есть одно дело, когда мы говорим о факте: «Идёт дождь». Вот в окно выглянул, посмотрел, идёт дождь. Другое дело: «Я хочу пойти на улицу». Это модальность намерений. «Я, может быть, пойду на улицу». Это модальность предположения. И, наконец, модальность гипотетического сценария: «Если бы пошёл дождь, то я бы остался дома». И вот эта модальная логика, она позволяет гораздо более точно отражать действительность, чем обычная, то, что называется булевая алгебра. Совершенно выдающийся вклад Крипке внёс в теорию познания. Он обосновал научное открытие, доказал то, что называется существование апостериорных истин. То есть априори понятно, это до опыта что-то мы знаем. Апостериори — это мы знаем на основе опыта. И это означает, что научное открытие, то есть, например, открытие того, что вода это H2O, или то, что тепло это движение молекул, является фундаментальным законом природы во всех возможных мирах. Но проблема в том, что узнать его можно только опытным путём. То есть апостериори. И это защищает научный метод от скептицизма. Вот в этой самой книжке, о которой я уже, по-моему, надоел говорить, «Именование и необходимость» Крипке выдвинул знаменитый — вот у нас, помните, была дискуссия, ну, дискуссия, которую я просто волевым порядком закрыл, потому что, в общем, по кругу ходили. Это каково отношение между мозгом и сознанием? Наверняка многие вспоминают эту дискуссию. И тогда было две крайности. Одна крайность заключалась в том, что сознание — это, так сказать, отражение, это то, что вносит некий сверхчувственный разум. То есть, ну, Бог, короче говоря. Ну, псевдоним. А второй вариант — это редукция. Сознание сводится просто вот к физиологии. Я выступал против и того, и другого. И вот особо ожесточённые были дискуссии по поводу моей критики редукционизма. Мне пытались рассказать, что вот нейроны, вот синапсы, вот это и есть сознание. Так вот, Крипке я, на самом деле, естественно, не стал заумствовать и цитировать. Но Крипке как раз вот в этой книжке «Именование и необходимость» убедительно доказал, он выдвинул знаменитый модальный аргумент против вот этой физикалистской, редукционистской идеи о тождестве сознания и мозга.
- 19
- 3