Кризис маскулинности, который длится уже 150 лет Иногда кажется, что именно сегодня о “кризисе” мужчин говорят особенно много. Мужчины одиноки. Мальчики хуже учатся. Мужчины теряют статус. Женщины стали слишком успешными. Школы слишком феминизированы. Настоящих мужчин больше не осталось. Если вам кажется, что это новая проблема, то спешу вас успокоить или разочаровать: примерно то же самое писали в газетах 1880-х годов. Я уже показывал подборку заголовков из англоязычной прессы: в 1886, 1893, 1902, 1925, 1950, 1977, 1984, 1997, 2004 и 2020 годах журналисты и общественные комментаторы переживали, что мужчины становятся слишком мягкими, слабыми, зависимыми или фемининными. В викторианскую эпоху причиной “упадка мужчин” считали индустриализацию и городскую жизнь. Мужчины якобы перестали закаляться физическим трудом и стали слишком комфортно жить. В ответ появились движения вроде Muscular Christianity, продвигавшие спорт, дисциплину и физическую силу. После Первой мировой войны говорили, что общество меняется слишком быстро, а женщины получают слишком много самостоятельности. После Второй мировой — что мужчины не справляются с ролью кормильца семьи. В 1970–1980-е годы тревоги связали с деиндустриализацией и успехами феминизма. В 1990-е обсуждали, не стал ли мужчина слишком чувствительным. Сегодня эту нишу заняли инфлюенсеры маносферы, обещающие вернуть мужчинам утраченную власть и контроль. Меняются декорации, но сценарий остаётся. Многие проблемы мужчин безусловно существуют и реальны. Мужчины чаще совершают суицид, реже обращаются за психологической помощью, чаще умирают от рискованного поведения. Некоторые группы мальчиков действительно испытывают трудности в образовании. Но проблема в том, что риторика кризиса обычно объясняет всё исключительно гендером. Вместо вопроса “какие мужчины и при каких условиях сталкиваются с трудностями?” появляется абстрактное утверждение “мужчины в кризисе”. В результате за общей категорией мужчины исчезают различия между классами, этническими группами, сексуальностью, регионами и жизненными обстоятельствами. Например, образовательные трудности часто сильнее связаны с бедностью и социальным происхождением, чем с гендерном как таковым. Что если вместо вопроса о том, находится ли маскулинность в кризисе, мы зададим вопрос, какие виды маскулинности возникают? Может быть, мы могли бы спросить, кому выгодно называть их кризисом? Что если мы перестанем рассматривать гендер как соревнование и начнем сосредотачиваться на том, как поддержать всех молодых людей, включая мальчиков, в их стремлении преуспеть в быстро меняющемся мире? История показывает любопытную закономерность: почти каждое поколение уверено, что именно оно стало свидетелем беспрецедентного кризиса мужчин. И почти каждое поколение ошибается в том, что этот кризис якобы возник впервые. Telegram Men & Masculinities Channel “Кризис маскулинности” обычно представляют как нечто, что происходит вот сейчас (и никогда раньше), хотя есть много примеров, что в разные года были “претензии” к тому, что мужчины становятся более фемининными. Примеры разных лет из английской прессы: 1 —…
- 14