То есть, у очередного «правдоруба» есть железное оправдание: молчание позволяет ИМ, чиновникам, безнаказанно ошибаться, за счет «людей», воровать, вредить. Мы сделаем всё максимально публичным, заставим систему стать справедливее. Крик и ор — единственный доступный рабочий метод баланса системы ИХ власти. С позиции логики управления, публичные конфликты подрывают доверие, дисциплину, согласованность действий. Ещё и в военное время. Устойчивость и возможность выстоять требует выдержки и спокойствия, а не хрюка. Ну и добавим откровенно криминальный интерес местных групп власти в ЛДНР. Они тут тоже есть и тоже активно подначивают. Для логики сложившейся в России системы управления, главная проблема «правдорубов» — они размывают право на определение нормы, о которой я писал в самом начале. Такие люди сами начинают определять даже не правовой смысл вины, а концептуальную справедливость. И в схеме «Люди-ОНИ-Путин» откусывают от условного Путина в свою пользу право быть этим источником справедливости, право управлять механизмом власти. Что без всякого сомнения, глубочайшим образом подрывает саму систему единоличной власти. Ельцин и Путин последовательно нормализировали чрезвычайность, вненормативный порядок правления. В государственной системе власти в России нет других источников нормы, кроме президента. Чем это обусловлено и как так вышло разговор избитый и понятный (если кратко — распад СССР). Если помнить, что такое единоличие власти заключается не в праве решать как будет выдаваться каждая бумажка в государстве, не в праве убирать кого-то кто тебе не нравится, а в концептуальном определении нормы, история с Монтян становится очень понятной, предсказуемой и понятной. Любой подобный правдоруб фактически претендует на право определять норму. Опираясь на мораль, на публику, он действует вопреки существующим процедурам, предъявляет претензию на исключение. На оспаривание власти представителей государства, с помощью своей нормы, которую он сам и формирует по ходу своих выступлений. А вместе с тем, в итоге, действительно подрывает сложившийся порядок. Хотя сам выразитель народных горестей, по его мнению, просто требует исполнять действующие правила. Вот так, как бы это не было странно, искренние переживания о людях в Донецке и срачи с Соловьевым, реально превращаются в масштабную политическую проблему. Особенно, если вспомнить, что на стримах Монтян сидели сотни тысяч человек. В пике, до миллиона. Отсюда главная проблема всей этой истории: а как понять, где находится граница «человек бузит и мешает» и «система объективно нуждается в перестройке»? Это не вопрос справедливого суда, или правильной полиции, или магического ОГАСа, это то что нужно решать политически. Этой проблеме невероятно много лет. И каждое общество решает её по-своему. Она системная. Чем больше возможностей канализировать хрюк, сделать его предсказуемым и управляемым, чем лучше люди понимают устройство государственного аппарата и не видят в нем одну большую серую массу, которую нужно или целиком выкинуть, или целиком спасать — тем лучше решаются проблемы. Но что самое важное. У любого государственного порядка есть необходимость воспроизводить себя. Для улучшения его работы, для развития, ему нужно не только воспроизводиться, но и получать сведения о собственных ошибках и иметь механизмы их исправления. Проблема персоналистской модели заключается в том, что исправление ошибки и принятие политической ответственности за ошибку могут оказаться неразрывно связаны с вопросом о легитимности всей системы власти. И тогда грызня с Соловьёвым, или Пушилиным превращается в проблему государственного масштаба, которую срочно нужно решать «из центра». В институционально устойчивом порядке министр может проиграть в суде, губернатор лишиться должности, правительство уйти в отставку, но политический порядок продолжит существовать. Ошибки и поражения отдельных участников не превращаются в обязательный кризис верховной власти. В этом и секрет многих западных обществ. Мы смотрим на конфликты штат/центр, чиновник/суд и думаем что всё, ну выбраться из этого нереально. Потому что переносим это на себя. Любой такой конфликт нас бы прибил. А там — нет, ситуация меняется корабль плывёт дальше. Это не отменяет крупных кризисов, в который приплыл сейчас и США и ЕС по масштабным историческим причинам, но ускоряет развитие более «повседневнного» характера. Что выливается в региональное развитие, экономическое развитие etc. К сожалению, нужно понимать и сложность вопроса. Очевидно это не вопрос «захотеть». Это вопрос об образовании, о том, что общество считает нормальным, о множестве юридических механизмов. О роли Путина в истории России, в конце-концов. Как человек может создать порядок на руинах старого, и ограничивать его развитие тем, что помогло его создать. Интересные вопросы. Так что, в истории Монтян я вижу повод для обсуждений куда более широкой проблемы, чем её индивидуальная история. Часть 3 из 3
Обсуждение роли публичной критики и иерархии власти в современном обществе
- 31
- 11
- 1