Значит, и второе, это то, что Эйдман считает самым лучшим вариантом выхода из того кризиса, в котором Израиль оказался, это союз с арабскими партиями. Вот что касается первого, колониальный проект, да, конечно, это колониальный проект, это сомнений не вызывает. А вот идея союза с арабскими партиями у меня вызывает огромный вопрос. Хотя я тоже считаю, что это была бы революция, безусловно. Это была бы революция. То есть это создание новой совершенно конструкции. Но я думаю, что всё-таки не случайно — и с Нетаньяху всё понятно, потому что он тогда потеряет, так сказать, своё ультраортодоксальное крыло своего блока. А что касается оппозиции, то, понимаете, всё-таки до конца я не знаю, я всё-таки не являюсь специалистом по Израилю. Я до конца не знаю, что из себя представляют арабские партии. Вот они, например, не осуждают особенно Хамас. Не называют Хамас террористической организацией. И, в принципе, здесь, конечно, очень-очень большие вопросы. То есть сейчас угроза настолько велика, что, думаю, союз подобного рода крайне маловероятен. Светлана Костина: «О споре о местечковых ценностях и расколе в обществе израильтян, который на вопрос к Игорю Александровичу от слушателя под ником Александр оставил некоторую неоднозначность. Оно и понятно, ведь современный мир наполнен новостным шумом, благодаря технологиям и развитым коммуникациям. Но пытливым людям, обладающим аналитическим умом, трудно и невозможно согласиться с категоричным ответом в стиле „потому что“. Как быть с истинным служением? — Я не до конца понял, когда это я говорил „потому что“. Ну ладно. — Как быть с истинным служением во благо гуманизма и развития? Такой пример неоспоримо выдающейся аналогии, как Барух Спиноза. Еврея по крови, но отвергнувшего сделку с совестью, не покорился своей общине, находясь со своими соплеменниками в изгнании. И был проклят ими за пытливость своего ума и отвергнут, так как не соглашался, не сошёлся со взглядами на текст Торы. Может, это и есть проблема современного еврейского общества, когда они, обретя свою землю, не определились до сих пор, что для них есть истина или Бог». Ну, вот знаете, здесь меня пугает ваше желание, так сказать, создать монополию на такую истину. Израиль жив до тех пор, пока это светское, плюралистичное, демократическое государство. Только что об этом был разговор. Поэтому, если они окончательно придут к единой формулировке, что есть истина или Бог, то я думаю, что это будет означать, что Израиль окончательно превратился в теократическое государство. Ну и дальше Светлана пишет: «Когда одни их соплеменники в настоящее время вынуждены проливать кровь за других, за тех, которые имеют статус посвящённых, неприкасаемых с раннего детства, носящих пейсы, бакенбарды и коробочки с молитвенниками, бесконечно совершающие обряды у Стены плача. Если называть вещи своими именами, то не есть ли это лицемерие, что они живут здесь и сейчас в комфорте, до сей поры ожидая своего мессию, чтобы в будущем наслаждаться материальными благами», ну и так далее. И дальше суть. Идея Светланы заключается в том, что она меня спрашивает, какое место в вашей инструментальной лавке занимает человек-новатор своего времени. Я так понимаю, речь идёт о Спинозе. Который не боялся стигматизации от своих соплеменников, когда освоил доктрину еврейского бога. Стал основой, эталоном гуманизма и так далее.
- 26
- 4