⚡️По поводу мифа о стремлении великого русского писателя И. Бунина вернуться в СССР 10 ноября 1933 года стало известно о присуждении Нобелевской премии по литературе проживающему во Франции по нансеновскому паспорту русскому апатриду и писателю эмигранту Ивану Бунину. Русская эмиграция, с энтузиазмом восприняла известие о присуждении престижной премии соотечественнику. Как и следовало ожидать, советский агитпроп отреагировал на этот факт диаметрально противоположным образом, хотя и с небольшой задержкой. Очевидно, в верхах некоторое время переваривали свершившееся и обдумывали реакцию. Но вот 29 ноября 1933 года в «Литературной газете» появляется небольшая заметка «И. Бунин — нобелевский лауреат», в которой осуждается решение Нобелевского комитета присудить премию «белогвардейцу-эмигранту». В статье Бунин назывался «старым волком контрреволюции», по существу декадентом (!!), в своем творчестве отражавшим «мотивы смерти, разложения и упадка». Больше того, советское руководство выразило и распространило по дипломатическим каналам крайнее недовольство решением Нобелевского комитета. Так, советское посольство во Франции заявило «решительный протест» на оскорбление, таким образом (присуждением премии Бунину) нанесённое писателям страны советов. Бунин и правда никогда не скрывал враждебного и крайне отрицательного отношения к большевикам. И это отношение к ним — узурпаторам, варварам и погубителям дорогой его сердцу традиционной, тысячелетней России — осталось неизменным до конца жизни русского классика, какие бы басни ни сочиняли графоманы и политические спекулянты вроде всяких прилепиных. Тем не менее советской дипломатии удалось-таки лукавыми посулами и обещаниями заманить в СССР целый ряд знаменитостей первой волны эмиграции, среди которых выделялись Максим Горький, Алексей Толстой и Александр Куприн. Таким образом, к концу 30-х годов из крупных дореволюционных писателей в эмиграции остался один лишь нобелиат Иван Бунин. В 1936 году Бунин встретился в Париже со старинным другом Алексеем Толстым, к тому времени успевшим вернуться из эмиграции в СССР и стать неприлично преуспевающим (позорно комплиментарный и насквозь лживый роман «Хлеб») советским писателем. По словам нобелиата, «красный граф» всячески агитировал его вернуться в Россию. Но такую возможность Иван Алексеевич не допускал даже теоретически. Тремя годами позднее, в 1939 году, Бунин в числе других видных писателей эмиграции подписал письмо с протестом против вторжения СССР в Финляндию. В основании всяческих спекуляций о якобы желании писателя «вернуться» (он никогда и не уезжал из страны с таким нелепым и шершавым названием) в СССР лежит написанное им в мае 1940 года письмо к Алексею Толстому. В своём частном послании довольно близкому знакомому Бунин жалуется коллеге на своё тяжелое и гнетущее материальное положение и просит того содействовать, насколько это возможно, получению хоть какого-то гонорара за издания (по существу, пиратские) своих книг в Советском Союзе. Тогда же Бунин пишет и своему старому и близкому дореволюционному товарищу Николаю Телешову, в постскриптуме признаваясь, что «очень хочет домой». И всё! Однако это оказывается вполне достаточным для современных неосоветских престидижитаторов, чтобы, «натянув сову на глобус», не моргнув глазом, начать сочинять и тиражировать байки о желании классика вернуть в советскую Россию, а также о тонком эстетическом чутье товарища Сталина (Прилепин), будто бы понимавшим и ценившим творчество Бунина. Эту наглую брехню даже комментировать не хочется. Между тем в бунинском дневнике все за тот же 1941 год можно прочитать следующие: «Хотят, чтобы я любил Россию, столица которой Ленинград, Нижний – Горький, Тверь – Калинин – по имени ничтожеств» <…> «Какой-то «народный певец» живёт в каком-то «чудном уголке» и поёт: «Слово Сталина в народе золотой течёт струёй». Ехать в такую подлую, изолгавшуюся страну!»⬇️
История присуждения Нобелевской премии Ивану Бунину и попытки его возвращения в СССР
- 48
- 13