⬆️После войны миссию лично уговорить нобелиата приехать в СССР принимает на себя сталинский лауреат Константин Симонов. Летом 1946 года он неоднократно встречается и обхаживает Бунина в Париже. Иван Алексеевич отлично понимает прозрачные намерения, цели и задачи коллеги и относится к ним иронически. Во время первой встречи в присутствии критика Георгия Адамовича, впоследствии рассказавшего об этом, Бунин, прикинувшись простаком, нарочно стал расспрашивать гостя из Москвы о расстрелянных деятелях культуры Исааке Бабеле, Борисе Пильняке и Всеволоде Мейерхольде. «Он <…> стал задавать Симонову малоуместные вопросы, на которые тот отвечал коротко, отрывисто, по-военному: «Не могу знать»… Бунин перебирал одно за другим имена людей, трагическая судьба которых была всем известна. Симонов сидел бледный, наклонив голову». Характерно, что в своих воспоминаниях Симонов об этом умолчал, вернувшись из Парижа, что называется, «не солоно хлебавши». Что, впрочем, не помешало Симонову утверждать, что для именитого эмигранта Сталин после разгрома фашистов стал «национальным героем России, отстоявшим её от немцев во всей её единости и неделимости». Что ж, отнесем эту байку на счет буйной творческой фантазии Симонова. Вот что пишет Бунин в марте 1953-го, сразу после смерти Сталина, в письме к своему доброму знакомому и коллеге писателю Марку Алданову: «Вот наконец издох скот и зверь, обожравшийся кровью человеческой, а лучше ли будет при этом животном, каком-то Маленкове, и Берии? Сперва, вероятно, будут некоторое время обманывать кое-какими послаблениями, улучшениями». В апреле в письме к тому же Алданову добавляет: «Позовёт ли меня опять в Москву Телешов — не знаю, но хоть бы сто раз меня туда позвали и была бы в Москве во всех отношениях полнейшая свобода, а я бы мог двигаться, всё равно никогда не поехал бы я в город, где на Красной площади лежат в студне два гнусных трупа». Думается, вышесказанного достаточно, чтобы по достоинству оценить очередные окололитературные измышления лживых и нечистых на руку неосоветских пропагандистов. Великий русский писатель Иван Алексеевич Бунин не мог «вернуться» в глубоко ненавидимый им СССР, он мог вернуться лишь в Россию — страну, которой самой ещё только предстоит (если Богу будет угодно) возвращение в себя. Илья Рябцев
История присуждения Нобелевской премии Ивану Бунину и попытки его возвращения в СССР
- 48
- 13