Формирование двух коалиций Предложение сблизить Канаду с Евросоюзом выглядит необычно даже по меркам нынешнего времени. Между ними океан, канадская экономика глубоко связана с американской, а у самой Европы достаточно нерешённых проблем. Тем не менее вокруг этой идеи возникает всё более содержательная программа: энергетика, оборонное производство, критические минералы, технологии, финансовые услуги, Арктика. Такой набор позволяет увидеть масштаб замысла. Через Канаду европейскому проекту пытаются добавить то, чего ему сегодня особенно не хватает: ресурсы, пространство и возможность действовать за пределами собственного континента. Здесь, как правильно отметил Профессор Евстафьев, начинается попытка пересборки прежней Евроатлантики. Её политические и финансовые центры были среди главных бенефициаров уходящей глобализации. Они привыкли к системе, в которой европейские институты, британские международные связи и американская мощь работали в одном направлении. Теперь Вашингтон меняет условия своего участия. Команда Трампа требует большей отдачи от союзников, пересматривает торговые отношения и стремится распоряжаться американскими возможностями прежде всего в интересах самих США. У прежней конструкции возникает проблема с её главной опорой. Лондон при этом сохраняет амбиции, существенно превышающие собственные ресурсы. Его возможности всегда складывались из финансов, торговли, дипломатии, разведки и связей с чужими элитами. Поэтому нынешний поворот ставит перед ним вполне практическую задачу: собрать вокруг себя достаточно сильных участников, чтобы сохранить влияние на мировые решения. В этой логике Британия и Евросоюз находятся в одном лагере, хотя внутри него продолжается борьба за руководство и распределение издержек. Лондону есть что предложить Европе. Центр мировой активности смещается в Индо-Тихоокеанский регион, а прежние атлантические центры рискуют всё чаще получать правила, выработанные без их участия. Канадская связка даёт возможность закрепиться в новой географии. Европа предоставляет рынок и промышленность, Британия — международные связи и финансовую инфраструктуру, Канада — ресурсы, капитал и положение сразу между Атлантикой, Тихим океаном и Арктикой. Формула замены США Канадой получает смысл именно при таком распределении функций. У этого замысла уже появился довольно подробный аналитический проект. В июньском докладе Chatham House предлагается создать экономический «третий полюс» вокруг ЕС и участников Транстихоокеанского партнёрства — CPTPP, без США и Китая в обозримой перспективе. Автор предусматривает координацию торговли, энергетики, финансов и технологий, встречи лидеров и механизмы управления. Британии предлагается занять ведущее место в формировании этого объединения. Это ещё предложение аналитического центра, но оно показывает, какую конструкцию пытаются представить приемлемой и осуществимой. Тихоокеанская часть проекта особенно важна. Здесь речь идёт о соединении рынков, производственных цепочек, инвестиций и торговых правил. Участники такого пространства смогут договариваться об условиях доступа для остальных и поддерживать собственную промышленность. Прежняя Евроатлантика получает шанс перенести часть своей опоры туда, куда уходит мировая экономическая активность. Эту попытку можно называть формированием нео-Евроатлантики. Но канадский ход открывает ещё одно направление — Арктику. Именно оно придаёт всей истории дополнительное напряжение. Европейские государства уже присутствуют на Севере. Канада добавляет к этому огромный североамериканский арктический фланг. Возникает возможность координировать действия по обе стороны океана: развивать инфраструктуру, наблюдение, транспорт, добычу ресурсов и оборону. Европейско-канадское партнёрство может постепенно приобрести самостоятельный вес в регионе, который имеет особое значение для США, России и Китая. Здесь интересы трёх держав пересекаются гораздо плотнее, чем кажется при взгляде на карту с привычным центром в Атлантике. Для Москвы Арктика связана с ресурсами, северными коммуникациями и стратегической безопасностью. Для Вашингтона — с безопасностью Северной Америки и свободой собственных действий. Для Пекина — с доступом к ресурсам и дополнительным транспортным направлениям. Поэтому вопрос о том, кто будет определять условия деятельности в Арктике, выходит далеко за пределы регионального сотрудничества. Показательно, что европейские аналитики сами описывают опасность договорённостей, из которых Европа окажется исключена. В майском докладе ECFR 2025 года предлагается расширять оборонное сотрудничество с Канадой, развивать совместное патрулирование и рассмотреть поддержку канадской позиции в споре с США о шельфе. Обоснование сформулировано прямо: Европа и Канада рискуют оказаться отодвинутыми, если Вашингтон и Москва договорятся о будущем Арктики между собой. Авторы также рассматривают возможность альтернативного формата арктического управления с участием США и незападных государств, но без европейцев и канадцев. Этот фрагмент многое объясняет. В европейской аналитической среде уже обсуждают способы предотвратить большую сделку через голову Европы. Канадское направление становится одним из инструментов сохранения собственного места за столом. Такие публикации особенно полезно читать через интересы их авторов: чего они опасаются, какие договорённости стремятся ограничить и чьи возможности предлагают нарастить. Арктическое присутствие предполагается укреплять и через информационную инфраструктуру. В августовской публикации Chatham House Европе и Канаде предложено создать совместный консорциум арктических данных и развивать цифровые исследовательские возможности. Автор связывает преимущество в информации с энергетикой, обороной, транспортом и ресурсами. Такая работа имеет вполне материальный смысл. Способность наблюдать, прогнозировать и обслуживать деятельность других участников постепенно даёт влияние на условия их работы. В этом и заключается возможная проблема для самого европейско-британского проекта. Чем большего самостоятельного масштаба он добивается, тем больше интересов затрагивает. Вашингтон может увидеть в нём ограничение своей свободы действий в Северной Америке. Москва — дополнительное давление на российские позиции на Севере. Пекин — попытку установить без его участия правила доступа к крупным рынкам, ресурсам и коммуникациям. Так нео-Евроатлантика способна сама создавать стимул для сближения тех, кого считает своими соперниками. Конечно, интересы Вашингтона, Пекина и Москвы различаются. Китаю, например, выгодно отчуждение американских союзников: оно расширяет возможности китайской дипломатии и торговли. Но если возникающая коалиция начнёт одновременно ограничивать возможности всех трёх центров, у них появится дополнительная причина договариваться между собой. Соперничество сохранится, а по отдельным вопросам может возникнуть согласованность. Именно такой механизм я вижу в основе триумвирата. У него также есть собственное мощное влияние в мире. Каждый участник располагает партнёрами, рынками, ресурсами, технологиями и инструментами безопасности. Согласование хотя бы части этих возможностей способно изменить условия для остальных государств. Однако устойчивый триумвират потребует взаимных уступок: признания ключевых интересов друг друга и ограничений собственных притязаний. Его становление следует проверять по таким уступкам, а не только по совпадению заявлений или результатам давления на Европу. Индия может занять в этой конструкции особое место. Я допускаю её участие, но Дели будет добиваться положения самостоятельного центра принятия решений. Его нынешний подход сочетает связи с США, Россией, европейскими государствами и участие в разных международных объединениях. В аналитике CFR это рассматривается как способ сохранить свободу действий и увеличить собственный вес. Поэтому Индия может стать четвёртым участником договорённостей крупнейших держав либо продолжить взаимодействие с обоими лагерями, повышая цену своего участия.
- 55
- 25
- 6
- 1
- 1