Вся эта история возвращает нас к энергетическому огораживанию Европы, о котором я начал говорить ещё в 2023 году. Самостоятельный международный проект нуждается в устойчивом снабжении, доступной энергии и работающей промышленности. Высокие издержки, ненадёжные маршруты и растущие расходы на безопасность сокращают возможности финансировать такую самостоятельность. Европейско-британский лагерь пытается расширить свою опору в тот момент, когда поддержание уже существующей обходится всё дороже. Канадские ресурсы ещё необходимо добыть, доставить и переработать. Арктические направления требуют инфраструктуры и обслуживания. Военная самостоятельность обеспечивается кораблями, авиацией, связью, промышленностью и подготовленными людьми. Каждый из этих элементов требует времени и денег. Поэтому возникает гонка между скоростью пересборки коалиции и скоростью увеличения её издержек. Эта гонка неизбежно затрагивает внутреннюю политику. Разные группы элит будут предлагать разные способы выхода из кризиса: углублять участие в новом объединении, восстанавливать прежние связи, договариваться с отдельными центрами или сохранять максимальную свободу манёвра. Рост издержек способен менять выбор правительств и обществ. География будущих лагерей будет определяться в том числе исходом этой внутренней борьбы. Именно поэтому я рассматриваю «горячую осень» как этап более длительного формирования коалиций. АТЭС может стать площадкой согласования основных параметров взаимодействия крупнейших центров, а G20 — доведение договорённостей до широкого круга участников. Это прогноз о содержании предстоящих переговоров. Даже достигнутые договорённости ещё потребуется перевести в торговую, финансовую и военно-политическую практику. Европейско-британский лагерь постарается подойти к этому моменту со своей программой и партнёрами. Канада становится одной из его ключевых ставок. Дальше начнётся борьба за состав коалиций и их материальную основу. Какие государства предоставят сырьё и рынки? Через какие территории пройдут устойчивые коммуникации? Чьи технологии и расчётные системы будут использовать партнёры? Многие страны постараются сохранить отношения с обеими сторонами. Их решения будут зависеть от того, кто способен предложить безопасность, развитие и приемлемую цену сотрудничества. Рубеж 2020–2030-х годов я рассматриваю как возможный срок закрепления этих объединений. За оставшиеся годы десятилетия участникам предстоит согласовать интересы, распределить издержки и создать работающие механизмы взаимодействия. Конкуренция уже идёт. К 2030-м она может стать более организованной и жёсткой, если обе коалиции сумеют удержать внутреннюю связность. Тогда предметом столкновения окажется право определять правила следующего цикла развития. Условия доступа к энергии, сырью, капиталу и технологиям. Безопасность торговли. Контроль над инфраструктурой. Распределение доходов и издержек кризисов. Эта борьба может принимать экономические, технологические, политические и военные формы. Для победы потребуется обеспечить собственным участникам производство, снабжение, безопасность и перспективу развития. Международное влияние удерживается, пока партнёры видят в нём источник своих возможностей. С ростом цены принадлежности к лагерю именно это станет главной проверкой обеих коалиций. Канадский ход поэтому важен далеко за пределами отношений Оттавы и Брюсселя. В нём я вижу попытку сохранить европейско-британское участие в определении будущего порядка — через ресурсы Канады, Арктику и тихоокеанские связи. Чем успешнее будет эта попытка, тем сильнее она сможет подталкивать США, Россию и Китай к согласованию интересов. P.S. При таком раскладе раскол НАТО практически неизбежен и такие подвижки есть с европейской стороны. Об этом в следующий раз.
- 46
- 32
- 6
- 3
- 3
- 1
- 1