Продолжая дискуссию вокруг заявления советника муфтия Дагестана Айны Гамзатовой, наивно полагать, что оно стало спонтанным и не учитывало настроения представителей части местных элит и лояльных силовых структур. В своем обращении Гамзатова обозначила недовольство отдельных групп сложившимся распределением политических и экономических ресурсов. За последние годы сенатор Сулейман Керимов существенно укрепил свои позиции в республике, расширив влияние на кадровые решения и получив контроль над крупными региональными активами. Впрочем, было бы ошибкой рассматривать муфтият в этой истории исключительно как сторону, выступающую в защиту общественных интересов. У самой религиозной организации есть собственные политические, финансовые и институциональные интересы. И происходящие события затрагивают их самым непосредственным образом. Тем не менее её заявление затрагивает вопросы, которые вызывают обсуждение в отдельных политических и общественных кругах. В этой связи важно учитывать и положение самого муфтията в системе региональных отношений. Говоря о давлении со стороны руководства республики, нужно понимать, что возможности региональной власти частично ограничены: у муфтията есть собственные каналы взаимодействия с представителями силового блока и федеральных структур и врядли руководство республики заинтересовано в конфликте с самой крупной религиозной организацией в республике. Все главы республики начиная с Магомедсалама Магомедова ходили к муфтию домой. Отдельная история — многолетние отношения муфтията с Сулейманом Керимовым, в которых религиозная организация выступала одним из главных бенефициаров. На протяжении лет муфтият получал от сенатора как финансовую поддержку, так и квоты на совершение хаджа, распределение которых среди жителей республики осуществлялось при участии подконтрольных муфтияту структур. В этой связи показательно и время появления обращения Гамзатовой — накануне нового сезона хаджа, когда вновь становится актуальным вопрос распределения примерно 1,5 тыс. паломнических квот, предоставляемых при содействии Керимова. По распространенной информации, у сенатора ранее возникали вопросы к порядку распределения квот, в том числе в связи со сведениями о возможной передаче отдельных путёвок за деньги, несмотря на то что они предназначались для бесплатного паломничества. Другим направлением финансового взаимодействия стало строительство мечети имени пророка Исы в Махачкале. Керимов выделил на эти цели около 1,5 млрд рублей, что, по некоторым данным, превышало первоначально запрашиваемый объём со стороны муфтията. Впоследствии возникли вопросы относительно возможного использования части этих средств для развития гостиничного комплекса, имеющего отношение к Муфтияту Дагестана. Вопрос, таким образом, заключается не только в том, кто сегодня оказывает давление на муфтият, но и в том, почему прежняя модель взаимодействия с центрами влияния перестала восприниматься всеми её участниками как приемлемая. Изменение политического баланса неизбежно затрагивает и те структуры, которые ранее занимали в нём достаточно комфортное положение. Поэтому нынешнюю ситуацию нельзя сводить исключительно к противостоянию религиозной организации и ставленников сенаторов в лице региональной власти. При этом наличие вопросов к финансово-хозяйственной деятельности муфтията не отменяет необходимости обсуждать содержание самого обращения Гамзатовой. В частности, мы поддерживаем её позицию относительно необходимости более гуманного подхода к избранию мер пресечения, особенно по уголовным делам экономического характера. В таких случаях следует шире рассматривать альтернативы заключению под стражу — домашний арест или запрет определённых действий Обращение Гамзатовой — это не только политическое заявление о сложившемся в республике балансе сил. В нём просматривается и попытка защитить позиции самого муфтията в условиях меняющихся отношений между основными центрами влияния. В этой истории принципиальная позиция может сочетаться с вполне прагматичным инстинктом самосохранения.
- 223
- 131
- 71
- 53
- 47
- 7
- 5
- 1