Форрест Гамп: «Действительно, по последним данным, Марк Солонин живёт в Киеве. В каком-то его ролике он говорил об Израиле и сказал: сейчас я нахожусь здесь, в Израиле. Поэтому я так подумал. Вопрос. У меня есть его книги о Второй мировой войне, огромная его работа в архивах, очень интересно. Конечно, есть ошибки, но лучше его читать, чем слуг режима Андрея Исаева, Клима Жукова и так далее. Вы согласны?» Ну, конечно, согласен. У меня было и есть много всяких разногласий, особенно по текущей политике, с Марком Солониным. Но это совершенно не значит, что я... Я действительно считаю, что он как историк-любитель, как дилетант, он сделал огромную работу. И это, безусловно, очень ценно. Тори Соло пишет: «В вопросе с Южной Кореей пани Волошина совсем не эксперт. На днях в этом вопросе она расписалась исторически в прямом эфире на „Ньюсейдере", предрекая Зеленскому суд в Гааге». Ну и дальше очень резкие слова в адрес Ларисы Волошиной, которые я просто не хочу зачитывать. Ну, возможно. Понимаете, мы все иногда заходим на ту территорию, где мы не эксперты. Так бывает. Это издержки, это издержки постоянных публичных выступлений. У меня тоже такое бывает. Я очень стараюсь не заходить на ту территорию, где я не эксперт. Иногда заносит, да. Не исключаю, что в отношении Ларисы Волошиной он может быть частично прав. Ира Сематюк: «Господин Фёдоров покинул программу Плющева. Фёдоров — авторитет». Ну, я не знаю, что имеется в виду в данном случае. Да, это так. И то, и другое я считаю, что так. Действительно, исторический факт, что Фёдоров покинул программу Плющева. И да, для меня в целом ряде вопросов — в вопросах военной экспертизы, в вопросах социологии — Фёдоров действительно является авторитетом. Макс пишет: «Слово „шоу" в английском языке, кроме синонима слова „зрелище", имеет самые разные значения в зависимости от контекста. Любая выставка, любой показ, любой спектакль — это шоу. Любой сериал — это тоже шоу. Любая телепередача, в том числе серьёзная аналитическая, — это тоже шоу. Плющев решил взять англоязычное название, его право. Самый близкий перевод словосочетания breakfast show звучит как „утренняя передача" или „утренняя программа". Никаких приписываемых контекстов там нет». Да, я согласен. Это придирки. Дорогие друзья, очень часто, если кто-то нам не нравится, мы начинаем к нему придираться. Вот Николай тоже поддерживает — то же самое насчёт значения слова «шоу», ну, примерно то же самое, что Макс пишет. Вике позвонила та подруга, у которой умерла в Олешках мать. Ну и дальше вот опять объяснение, почему надо бить в набат. Ну опять, я ещё раз. Вот бьём в набат по поводу Олешек. Тут же возникает вопрос: а почему у вас децибелы, в которых громкость набата по поводу Олешек, уступают громкости набата по поводу попыток Путина заморозить Киев? А ещё вы совсем в этой передаче не говорили о трагедии, о гуманитарной катастрофе, которую испытывают украинские гражданские, удерживаемые в непонятном статусе в российском плену, где их пытают. Ну и так далее. Мы пытаемся разбудить общественность по поводу самых разных трагедий, которые сейчас происходят прежде всего в Украине, да и в России тоже. Виталий: «Может быть, интересная беседа с Габи Вольфсоном, политическим обозревателем из Израиля». Ещё раз я это для редактора зачитываю: Габи Вольфсон, политический обозреватель из Израиля. Это важно. Нам сейчас нужны люди, которые разбираются во внутренней кухне Израиля перед выборами. Это интересно и важно. Исмаилов пишет: «Юнуса когда позовёте?» Не планирую. Я не вижу смысла. Сергей Скрипка: «Продурнева поддерживаю. Недавнее открытие». Николай: «На тот случай, если вы успеете ещё до вечерней встречи с Крутихиным прочитать мою просьбу: передать ему просьбу отметить в своей речи большую значимость на международном рынке углеводородов долговременных договоров на продажу». К сожалению, не успел. Ну, так. Анна: «Снова проблемы со звуком». Я, честно говоря, не знаю, что с этим делать. Всё, что можно, мы, по-моему, вытянули из этой коробочки под названием наш ноутбук.
- 43
- 3