С начала Великой войны и до Февральской революции царское правительство заняло 25 070 млн рублей, в том числе 5 189 млн. рублей за границей и 19 881 млн. рублей внутри страны. Таким образом, к марту 1917 г. государственный долг составил примерно 33,7 млрд. рублей, из них 9,5 внешний и 24,2 внутренний. Значительную часть внутреннего долга выкупил находившийся в ведении Минфина Государственный банк Российской империи, двойственное положение которого и предопределило превращение его в главный инструмент финансирования войны. Уже 27 июля 1914 года указ Николая II разрешил банку учитывать краткосрочные обязательства казначейства «в размере, вызываемом потребностями военного времени», иными словами, открыл шлюзы для прямой эмиссии под долговые расписки правительства. Механизм был прост: Минфин выпускал краткосрочные векселя (5-процентные обязательства), а Госбанк учитывал их, зачисляя на счёт казны свежеотпечатанные кредитные билеты. На открытый рынок эти бумаги не попадали — они оседали в портфеле самого банка, служа формальным обеспечением эмиссии. В результате долг царского правительства перед Госбанком вырос с 54 млн рублей в 1914 году до 7,8 млрд к началу 1917 г. Доля «счетов казны» в активах банка подскочила с 1,8% до 61,6%. По существу, это был долг правительства перед подведомственным ему же учреждением. Его никто не стал бы погашать — он просто служил прикрытием для печатного станка. Кредитные билеты в обращении за годы войны выросли в 5,6 раза, а их доля в денежной массе достигла 98–99%. Коммерческие операции банка при этом почти свернулись: учёт векселей частных лиц упал с 35,6% до 7,1% активов. Государственный банк перестал быть «банком банков» и превратился в эмиссионную фабрику при Минфине. И это тоже нужно учитывать, когда речь заходит о «непосильном кредитном бремени», которое пришлось бы влачить многострадальному русскому народу после победы в ПМВ. По материалам: История Министерства финансов России: В 4 т. Т. I: 1903-1917 гг. / Гл. ред. А. Л. Кудрин. — М., 2002. С. 230, 253-262
- 4
- 2