Ваше отношение к Nike изменилось после этого? "Я давно знала имя Кары. С 2011 по 2014 год я работала спортивным журналистом в The New York Times, а затем писала о спорте для The New Yorker, Esquire, Vice и других изданий. Я знала, что она была одной из самых выносливых американских бегуний на длинные дистанции XXI века: занимала и призовое место на чемпионате мира по лёгкой атлетике, и поднималась на пьедестал Нью-Йоркского и Бостонского марафонов. Я знала, что в 2012 году она во второй раз вошла в олимпийскую сборную — всего примерно через год после рождения сына, что по тем временам было довольно необычно. Я также знала, что в последние годы она в некотором смысле превратилась в изгоя. В 2015 году Кара и её муж, тоже олимпиец Адам Гаучер, публично обвинили своего бывшего тренера, легендарного Альберто Салазара, в том, что тот балансировал на грани антидопинговых правил. Кара и Адам тренировались у Салазара в Nike Oregon Project — элитной, закрытой и щедро финансируемой команде, базировавшейся при штаб-квартире крупнейшего в мире производителя спортивной одежды. В сентябре 2019 года, всего за два месяца до обращения Кары ко мне, Антидопинговое агентство США отстранило Альберто Салазара от тренерской деятельности на четыре года. Кара, предоставившая доказательства по делу, сама не была замешана ни в каких нарушениях. То же относилось и к её партнёрам по команде Галену Раппу и Мо Фаре." "Новость о дисквалификации Салазара была ещё свежа, но моей первой реакцией на обращение Кары было: это уже старая история. Я родилась и выросла в Юджине, штат Орегон, — родном городе Nike и месте, которое само себя называет мировой столицей лёгкой атлетики. В моём родном штате бегуны Nike обладали почти божественным статусом. Годами, приезжая домой, я постоянно слышала разговоры о том, употребляли ли Альберто, Гален, Кара и другие спортсмены Oregon Project допинг. Об этом говорили не только мои помешанные на спорте родственники, но и посетители местных кофеен и баров. Все хотели знать: Альберто и его бегуны лишь подходили вплотную к границе допустимого или всё-таки её пересекали? А в последние годы люди задавались ещё одним вопросом: как может быть правдой утверждение Кары о том, что одни участники тесного круга Oregon Project были нечисты, а другие — чисты? Мне казалось, что спорт уже запятнан и, по большому счёту, никогда не был безупречно чистым. Один кумир за другим на протяжении многих лет оказывался обвинён в мошенничестве — от Мэрион Джонс и Джастина Гэтлина…" "Если бы вы могли принять что-то, что сделало бы вас богаче, сильнее и известнее, и при этом знали, что вероятность попасться невелика, сделали бы вы это? А если бы вы знали, что многие ваши соперники уже так поступают? Добавьте сюда очень короткий период, за который спортсмен должен заработать деньги, на которые ему предстоит жить всю оставшуюся жизнь, и понимание того, что одна-единственная травма способна положить конец карьере." "То, как всё было устроено внутри Nike, превосходило всё, что я могла вообразить. Кара — бегунья, почти десять лет появлявшаяся на рекламных щитах и глянцевых страницах журналов и представленная Nike как жизнерадостная олимпийская мама…" "…мы договорились о двух основных правилах. 1. Запретных вопросов не будет. 2. Кара предоставит документы, фотографии, тренировочные журналы, медицинские записи, сообщения, электронные письма, стенограммы арбитражных разбирательств, контракты и доступ к своим знакомым — включая родственников и людей из бегового мира, — чтобы я могла проверить её утверждения. Она выполнила всё, о чём мы договорились." "В утёкшей в прессу служебной записке 2018 года исполнительный вице-президент Nike по глобальным кадровым ресурсам Моник Мэтисон также говорила, что компании «не удалось добиться прогресса» в найме и продвижении большего числа женщин и представителей расовых меньшинств." Из книги Kara Goucher и Mary Pilon “The longest race”
- 13
- 7
- 6
- 1