тотальная война, 2 Совсем другое дело "тотальная война". Принято считать, что пришествие ее связано с Французской революцией. Знаменитый levée en masse 1793 г. мобилизовал французское общество целиком: кого-то прямо под ружье, кого-то – для обеспечения тех, кто под ружьем; в формуле "каждый гражданин — солдат" нашлось место и женщинам, и детям, и старикам (последние, кстати, должны были воодушевлять войска речами и поучениями). Иными словами: впервые в обозримой европейской истории все общество было поставлено под ружье — не физически, конечно, но концептуально, что в каком-то смысле оказалось даже важнее. Не наша задача сейчас разбираться, почему этот перелом стал возможен, хотя стоит упомянуть два момента. (1) благодаря революции, война из дела монарха, правителя превратилась в дело всех граждан. Порожденный этой же революцией национализм предполагал, что у сообщества граждан — нации — есть интересы, которые касаются всех и каждого; что нация — единое политическое тело, и нельзя провести четкой грани между “правителем” и “народом”. Нельзя сказать, как раньше: вам нужен этот кусок земли, ну вы и возитесь, нет, это НАША земля теперь. Выходит, что и отдуваться на войне тоже надо всем вместе, всему "воображаемому сообществу". (2) сработал в принципе фактор идеологии: Французская революция предлагала воевать не за малопонятные интересы монархов, а за новые идеи — ради их распространения, ради их защиты. Идеологическая мобилизация подразумевала, что граждане сами будут хвататься за оружие и стремиться на фронт, что они увидят в войне свой собственный смысл. Современники по-разному пытались осмыслить эту трансформацию (Клаузевиц, например, писал, что раньше воевали государи, а теперь воюют народы) – но всем было ясно, что задвигались тектонические плиты. Дальше "тотальность" войн революционной и наполеоновской Франции скорее затухла; не исчезла, но отступила на периферию, в колонии, в "серые зоны"; изредка проявляясь в конфликтах вроде упоминавшейся Гражданской. "Ограниченные войны" доминировали в том или ином виде в Европе весь XIX век. Однако многие важные процессы этого же XIX века на самом деле готовили триумфальное возвращение "тотальной войны": и бешеное развитие технологий, и подъем национализма, и усиление государств, и распространение призывной модели. И первая половина ХХ века стала эрой "тотальных войн": и ПМВ, и ВМВ причисляют к этому типу. Что же такое "тотальная война"? Это когда война не ограничена ничем – ни в целях, ни в средствах, ни в пространстве, ни во времени. Все ресурсы общества — транспортная система, связь, финансы, культура, образование, промышленность и т.д., и т.п. — обслуживают войну. Из этого же исходит, что вообще все общество целиком задействовано в войне и работает на войну – мирной, не-военной занятости здесь не может существовать по определению. Так французские интеллектуалы в 1914 призывали к "мобилизации умов" (вот это выражение!), а Эрнст Юнгер в 1930-е писал, что женщина, шьющая на швейной машинке, уже работает на войну. И раз вся нация работает на войну, то и ограничение целей тоже теряет смысл. Бить теперь можно и по тылу — ведь тыл обслуживает фронт; бить можно и по гражданским, ведь они работают на заводах и в газетах, кормят солдат, обслуживают железные дороги. Ковровые бомбардировки городов? Блокады? Средства могут быть любыми, и в эскалации вполне можно спуститься до последней черты, ведь финал в "тотальной войне" — это тотальная неспособность противника сопротивляться. Интересно, кстати, что логика "тотальной войны" вообще склонна заедать в свой маховик гражданских — особенно после того, как не происходит победы на поле боя. В этом смысле наш с вами любимый генерал Джулио Дуэ – довольно типичный теоретик эпохи "тотальных войн". Важно, что описанное выше тоже некоторый идеальный тип. И в ПМВ, и даже в ВМВ можно найти людей и явления, не подчинявшиеся логике "тотальной войны". Верно, однако, то, что современные конфликты зажаты между этими двумя идеальными моделями, смещаясь то в одну сторону, то в другую. (начать)
- 45
- 20
- 2