О современном варварстве: «Как говорил когда-то один мудрый психиатр, никогда не следует списывать мерзость нормы за счет патологии. У нас сегодня происходит не психиатрическая эпидемия. У нас - нашествие «внутренних» варваров. Ключевая характеристика варварства - это разрушение и неприятие цивилизации, вандализм, дезорганизация, превращение порядка в хаос. Варварство стремится к выжиганию культуры достоинства, всего, что не утилитарно и не прагматично, к когнитивной простоте при восприятии сложной ситуации, к черно-белому видению мира. Именно варварство как стремление к погашению любого разнообразия является архаичным ответом на нарастание сложностей ХХI века. Наш век в целом - век неопределенности, многомерности, коллективного разума, космического сознания, социальных и интеллектуальных сетей - требует когнитивно сложного мышления. Варварство же стремится к простоте, единомыслию и единообразию, пасует перед любыми усложнениями, агрессивно реагирует на все неизвестное, иное, неопределенное, душит всяческое инакомыслие. Оно живет формулами: «Кто не с нами, тот против нас», «Если враг не сдается, его уничтожают». Варварство неизбежно отстает от вызовов сложного мира и в культурной, и в политической жизни. Хочу обратить внимание на то, что политическая лексика в разных странах мира буквально заселена черно-белыми бинарными оппозициями в стиле свои-чужие, друзья народа-враги народа, запад-восток, верные-неверные, либералы-консерваторы, национал-друзья -национал-предатели… Старые политические клише слегка обновляются. На смену национал-социализму приходит клерикальный национал-патриотизм. Миры начинают раздваиваться и растраиваться на Европейский мир, Русский мир, Исламский мир. Воинствующий атеизм замещается воинствующим клерикализмом и консерватизмом. Мы имеем не клиническое явление болезни, а явление социальное. Как говорил о подростковой истерии мой безвременно ушедший друг, выдающийся психотерапевт Хараш, «в её основе - попытки обратить на себя внимание негодными средствами, всегда есть желание заявить, что я - существую!». Эта истерия обычно присуща подросткам 13—15 лет. У нас социальная истерия от подростков перекочевала во властные круги — туда, где принимаются политические решения. Так те или иные политические игроки, через демонстрационные формы поведения, убеждают нас в своей значимости. Вы бы никогда не узнали, кто такой депутат Федоров, если бы он вдруг не заявил, что Виктор Цой был агентом ЦРУ. Это демонстративная социальная истерия. Она заразна, инфекционна. Она ведет нас к архаике в сетевом веке, к времени стирания альтернатив - туда, где все вокруг либо черное, либо белое. Вспомним еще раз Кавафиса: «…Ведь варвары сегодня прибывают. Зачем законы издавать сенату? Прибудут варвары, у них свои законы». Варвар не различает ваших контекстов, у него непроницаемое сознание. Только реальное изменение жизни, показывающее невозможность принятых ими типов адаптации, может привести к крушению фанатичного варварского поведения. Но психически они нормальны. Это - тяжелая психологическая норма» Заведуюший кафедрой психологии личности МГУ, вице-президент Российского общества психологов, академик РАО Александр Асмолов
- 1
- 1