Штурмы Здесь нет места для крика или дрожи в коленях. Адреналин выжигает обычный животный испуг Еще на этапе, когда группа ложится в траве, Считая секунды до слова коротеньких «Суп». В наушниках — треск. Перекличка по рации. «Второй, где Четвертый?.. Мы встали. Огня». И разум, сорвавшись с привычной дистанции, Сгорает до белого в пепле от первого дня. Ты больше не личность. Ты — мышцы и оптика. Ты — вектор, ведущий короткий металл. Твой страх похоронен под этой синкопою, Что бьет по ушам, когда друг твой упал. Бывает «дизмораль». Бывает «блиндажная». Когда после отката не можешь поднять Себя из воронки. И липкая, влажная Рука не находит привычный приклад. Но это — потом. А сейчас, в этом «накате», Где воздух прошит трассерами в решето, Ты просто работаешь. В сером халате Природа забыла, что ты есть, и за что. Ты видишь лицо. Расстояние в десять. Он тоже нажмет на свой спуск в этот миг. И в этот момент исчезает всё взвесить, Останется только звериный инстинкт. А после, когда оседает кирпичная И порохом пахнущая тишина, Внутри пустота. Механично-привычная. И только под ребрами стынет вина. Вина за того, кто остался на бруствере. За то, что ты выжил. За то, что ты цел. И кураж боевой, растворившийся в устали, Сменяется тем, что ты слишком смотрел. Смотрел, как кончаются люди на скальпеле Чужой, беспощадной, высокой войны. И штурмовик курит, присев у развалены, Пытаясь унять этот тремор войны.
- 4
- 1