Стало спать тяжело и жить тяжело, осени чифир прольётся битым стеклом в костяном саду, от мыта чернеют глотки — благо было, любовь была, а пристрелянные сопки мясом разварились до белка. Куда мне поместить деревья ветхие, распутицу, осоловелый клёкот дверей на сквозняке, домов объедки, чей запах впился в кожу с чёрным потом, те сотки одинокие, смурные, где шаг покоит шаг, как шёпот злобу, я повторяю сдавленное имя, которое они назвать не могут. Бил благо, целовал его губами, жал воздух сжиженный и смертный, на языке плывут купели ссадин, как брёвен ощенившиеся щепки. 08. 11. 2026
- 9