И вот если мы говорим о племенах, которые живут как охотники и собиратели, там война зачастую выглядит гораздо более ограниченным и, если так вообще можно выразиться, более «гуманным» делом. У такого общества просто нет возможностей вести войну иначе. Представьте себе небольшое племя численностью в несколько десятков или сотен человек. Каждый взрослый мужчина — это охотник, добытчик, защитник. Потеря даже нескольких человек может стать серьёзным ударом для всего коллектива. Поэтому появляются правила, ограничения, договорённости, ритуалы и способы не доводить конфликт до полного уничтожения противника. Война в таких условиях часто оказывается не способом стереть врага с лица земли, а способом урегулировать спор, продемонстрировать силу или восстановить баланс. Но как только такое общество достигает масштабов хоть какого-то государства, а вместе с этим приходит демографический рост, развитие хозяйства и увеличение производительности труда, всё меняется. Появляются излишки продовольствия, профессиональные воины, централизованная власть, налоги, возможность содержать большие армии и снабжать их всем необходимым. Государство может мобилизовать сотни, потом тысячи, затем десятки, сотни тысяч и миллионы людей. Появляются осады городов, массовые армии, сложная логистика, а вместе с ними и совсем другой масштаб насилия. Если для небольшого племени потеря десяти человек может стать катастрофой, то государство способно вести войну годами, восполняя потери за счёт огромного населения и развитой экономики. Рост производительности труда, развитие технологий и появление сложных государств делают жизнь человека комфортнее, безопаснее и богаче, но одновременно создают возможности для войн совершенно иного масштаба.
- 3
- 1
- 1