То есть, безусловно, понимаете, очень легко быть абсолютно независимым, если ты не создаёшь какие-то структуры. Когда я работал в Союзе журналистов России, я тоже шёл на сделки. Я этого не скрываю. За некоторые из этих... ну вот за одну из этих сделок мне стыдно: когда я ради того, чтобы помочь журналистам Хакасии, я публично вручил какую-то награду совершенно мерзкому существу. Это был такой Лебедь-младший. Какой-то уродец. И мне объяснили, что вот сейчас надо обязательно помочь, и чтобы смягчить этот режим, чтобы убрать цензуру, надо, так сказать, вручить какую-то награду этому подонку. Я действительно повёлся на это. Мне до сих пор за это стыдно. Да, то есть если ты делаешь какое-то дело серьёзное в условиях путинского режима, то, конечно, приходится идти на какие-то сделки. После того как меня вычистили из Союза журналистов России, то я стал абсолютно независимым. И тогда уже, да, если ты не делаешь какое-то дело, ты можешь быть абсолютно независимым. Хотя, опять, что такое сделка? Вот я никогда ни одну секунду не менял риторики, я никогда не говорил в угоду тому, что совершаются какие-то сделки. То есть мне не стыдно ни за одно из слов, которые я произносил. Точно так же «Новая газета» не меняла свою журналистскую линию в угоду власти. То есть там по-прежнему была Политковская, там по-прежнему были другие люди, которые говорили то, что они думали. И поэтому сделкой не было... Вот я сейчас хочу пояснить позицию. Сделкой не было никогда — ни у меня, ни у «Новой газеты» — изменение позиции в обмен на какие-то, так сказать, договорённости с властью. Вот этого не было. Значит, то, что происходит сейчас, — вот здесь я уже не знаю. То, что Муратов не является агентом ФСБ, в этом я уверен практически на 99 и 99 сотых, а скорее всего на 100. Но то, что он идёт на сделки с властью, это очевидно. Это очевидно. И без этого действительно, вы правы, без этого существовать нельзя. Поэтому вот в чём вы правы — здесь я признаю, что такое есть. Бишоп Тигринер: «Вопрос про Владимира Милова. Я давно его слушаю, у него есть очень толковое видение некоторых политических процессов и социальных явлений, и он, безусловно, был сильным оппозиционером в прошлом. Но сейчас он морально устарел, хоть и молодец, болеет нарциссизмом давно и стал яростным антисионистом. Последнее уже совсем на грани и оголтелый антисемитизм. Я не понимаю, почему так. Вы можете разобрать его личность вкратце?» Если коротко, то нет. Уважаемый коллега, нет, не могу. Вот сейчас уже не могу. Он выпал из поля моего зрения. В своё время — ну да, был знаком, ну, лично практически там сталкивались пару раз, здоровались, но я думаю, что сейчас он, скорее всего, он и меня-то уже не узнает. Ну, я перестал к нему присматриваться некоторое время назад. Ну, был яркий, был умный, согласен. При этом отличался хамством, крайней грубостью и в социальных сетях, и в личном общении. Примыкал к Фонду борьбы с коррупцией, что, собственно говоря, и... благодаря чему он перестал интересовать, потому что он поддерживал всякую чушь, которая исходила из Фонда борьбы с коррупцией. Насчёт вот последнего этого зигзага к антисемитизму ничего не знаю, поэтому и говорю, что не могу комментировать. Ну, интересно. На самом деле ваш вопрос дал мне повод для того, чтобы, если получится, присмотреться повнимательнее. Что же такое могло произойти, чтобы Милов стал антисемитом? Вы знаете, даже некоторое недоверие я испытываю к этой информации. Всё-таки он умный человек, понимаете, антисемитизм — это настолько тяжёлая гиря, которая очень сильно тянет вниз. То есть антисемит в условиях нынешних... он же релокант, и поэтому антисемитизм для современного российского антипутинского релоканта — это очень тяжёлая идея, и непонятно, зачем эту гирю таскать. Я поэтому и усомнился. Это интересно, посмотрю на досуге.
- 38
- 4