Или вот ростовский депутат недоумевает: прошло почти пять лет, как Владимир Путин суверенно закрепил перечень традценностей, но студенты не знают их количества и даже не могут назвать ни одну — и это при таких-то надоях соцархитектуры. Зачем-то еще все снабдил иллюстрацией полиаморного треугольника из мужчины, пожилого мужчины и мужчины-карлика. У выдумщиков фантастического будущего застарелая и одинаковая проблема: их прикольные графики не имеют ничего общего с реальностью. Эти люди искренне верят, что если зафиксировать трансцендентное в Указе № 809, снабдить его аккуратным порядковым номером от 1 до 17 и спустить в виде методички Минпросвещения, то в головах восемнадцатилетних подростков автоматически пропишется некий сакральный код. Писал об этом: «PowerPoint-онтология вышедших в тираж одну перестройку назад бюрократов, которые не могут отличить новость с «Панорамы» от реальности, выходит на новый уровень: постановки диагноза эпохе по сериалу Fallout. Мол, наснимают западники своих антиутопий, а россияне расстраиваются, что им картинку колосящихся надоев перебивают. Собственно, реальность как таковая бюрократам враждебна до крайности — пентабазисные лумумбисты живут в мире предельно сконцентрированного фантазма. В этом и заключается самое смешное свойство подобных нарративных выкидышей — тот уровень бессознательности, с которым текст предъявляет себя как практический реализм, хотя является дистиллированной формой фантазии, рядом с которой саентологический одитинг начинает выглядить экспериментальной физикой. Вообще, сектантское камлание всех этих «выработок смыслов», «формирований образов», «цивилизационных кодов» — это же чистейшая магия. Или, скорее, нечистый сатанизм, с помощью ритуалов предлагающий произвести на свет нечто, что можно назвать «нацвоодушевлением». И даже с прицелом на экспорт! Сектанты-методологи ведь реально настаивают, что человеческая творческая энергия является чем-то вроде офисного документа, который можно оформить, согласовать, утвердить и спустить по инстанциям. Создать комиссию по энтузиазму, рабочую группу по мечте, подкомитет по державной бодрости — все это в стране, где предметное рассуждение об образе будущего выключено вместе с социальными лифтами, обратной связью, малейшей отчетностью, в стране предельной атомизации, абсурдного запретунства, высочайшего расслоения и отсутствия малейшей уверенности в завтрашнем дне. Они не замечают, что сама необходимость такого производства уже является самым убедительным доказательством того, что органическая вера в это будущее отсутствует. Особый нонсенс — апелляция к советскому опыту проектирования «позитивного видения будущего», с умолчанием, что закончилось это сначала тотальным цинизмом, а затем продажей этого самого видения за жвачку и сникерсы, за которые несчастные советские граждане готовы были жизнь отдать. Образ был настолько хорош, что в час Х за него не вышел примерно никто, а сами педалирующие образ и стали главными бенефициарами его упразднения. Это вообще запредельный цинизм вкупе с отношением к читателю как к рыбке-гуппи. Самое нелепое, что они хотят последствий без причин, хотят атмосферу исторического подъема без наличия самого подъема. Хотят культурный энтузиазм без социальной динамики. Это как печатать афиши несуществующего концерта в надежде, что музыка материализуется от количества расклеенных постеров. Во всем этом есть что-то глубоко жалкое. Потому что за этим читается паника системы, которая обнаруживает, что больше не умеет производить естественное доверие. Клоунада продолжается, а жизнь проходит, спускается в нужник».
- 49
- 13
- 3
- 3
- 2
- 1
- 1
- 1