Критика театральных постановок и методов работы режиссера Мейерхольда

sharp333 @sharp33377 Армия и СВО6 ноября 2026, 21:10

Представьте: Лондон, где-то в съёмной квартире, 26-летний автор корпит над пьесой про «кошмары русского режима». Заснеженная Сибирь, кандалы, злые солдаты, царь Иван (хорошо хоть не Грозный), узники, томящиеся «в рабстве у одного». Всё, как учили в лучших британских жёлтых газетах. А теперь откройте календарь: это не 2026 год. Это Оскар Уайльд, 1880-й. И «тридцать миллионов рабов» — за 19 лет до отмены крепостного права. Вот с такого анекдота начинается текст Эдварда Чеснокова — и дальше он не отпускает. Потому что это не про Уайльда. Это про то, как сто лет назад на русскую сцену пришёл человек с «реформами» — и с тех пор мы живём в театре, где русских бояр наряжают в карикатурных «», где «Дядя Ваня» живёт в лагере, где на сцене совершают дефекацию, а потом объясняют, что это «смелое artistic statement». Чесноков берёт цитаты из рецензий 1922 года на Мейерхольда — и подставляет под них «Дон Кихота» в «Театре Наций» 2025-го. И они совпадают. Дословно. Потому что система не изменилась — она просто научилась говорить шёпотом. А потом автор достаёт архивное письмо директора Большого театра Елены Малиновской — той самой, что в 1923-м написала Луначарскому: «Мне представляется гр. Мейерхольд психически ненормальным существом, проделывающим кошмарные опыты». За это письмо её уволили. А Мейерхольд остался «гением». Чувствуете, куда дует ветер? В 2022-м режиссёр, поставивший спектакль о СВО, был изгнан из театра — и ушёл на фронт, а потом на небо. А Евгений Миронов подписал «антивоенное письмо», съездил в Мариуполь — и дальше руководит «Театром Наций», где 13 декабря 2025-го (в день Нанкинской резни) на сцене убивают китайского дракона японской катаной. Госзакупки — три миллиона. «Святое право художника смеяться над всем и вся», — объясняют нам. Над русскими — можно. Над Китаем — можно. Над христианством — можно. Над чем нельзя? Правильный ответ: ни над чем, если ты свой. И вот тут начинается самое горькое. Чесноков не просто перечисляет «плохих режиссёров». Он показывает: патриотические пьесы — «Стеклянные ягоды», «Москвички» — существуют. Они побеждают в конкурсах, получают поддержку Минобороны, собирают аншлаги там, где их всё-таки ставят. Но на главные сцены их не пускают. Год проходит. Два. Поручение Первого Лица о создании «патриотического театра» — «демонстративно забыто». А шестьсот гостеатров продолжают жить, как жили. И когда автор пишет: «Почему в пятый год СВО на шестьсот российских гостеатров найдётся лишь пара случаев, чтобы в регулярном репертуаре шли пьесы об СВО?» — это не риторический вопрос. Это приговор. Текст длинный. В нём много цитат, цифр, имён — от Уайльда и Кубэ до Должанского и Серебренникова. Но если убрать всё лишнее, останется одна фраза, которую Чесноков не пишет прямо, но говорит всем ходом своего расследования: театр — это не про искусство. Это про то, кто и что закладывает в душу молодого человека. И сейчас в эту душу закладывают не то. https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_18155.html