Рассказы Райдера. Дриас Часть III После мартовской задачи 2024 года командование батальона приняло единственно верное решение: на передовую Дриаса больше не отправлять. Человек, не способный четко и быстро передать информацию по рации в критический момент, — это огромный риск не только для него самого, но и для всего подразделения. Даже обычное дежурство в наряде стало для него невозможным. Дриаса перевели на полигон. Там он нашел свое новое место: помогал в обучении, занимался подготовкой бойцов перед отправкой на боевые задачи. — Он со всей работой справлялся. Пацанов встречал, провожал, — рассказывает Райдер. — О нем все очень хорошо отзываются. С кем ни пообщаюсь — все знают Дриаса. Весь наш батальон и люди из других подразделений. Говорят: «Да, я с ним на задаче был, мировой парень». На полигоне он то готовил, то инструктору помогал. Жизнь, казалось, вошла в относительно спокойную колею. Дриас продолжал сильно заикаться, но как-то справлялся. А потом наступило лето, и война снова напомнила о себе, на этот раз окончательно отобрав у него голос. Это произошло в начале июня в Запорожской области. Дриасу, учитывая его состояние, доверили спокойную задачу — охранять штаб, где находились офицеры управления батальона. Дежурство проходило под землёй, где говорить особо не требовалось. Около пяти часов утра Райдер находился неподалеку, помогая саперам полка проводить инженерную разведку. Половина батальона уже передислоцировалась на Херсонское направление, а задач оставалось с избытком. Райдер с одним из саперов колесил на мотоцикле по дорогам, высматривая мины. — Мы приехали к нашему посту, недалеко от штаба, где Дриас дежурил. Смотрим — лежит сбитый дрон-камикадзе. Здоровая такая «дура», но, по счастью, боевую часть по пути потеряла, — вспоминает Райдер то утро. Сапер заложил накладной заряд, чтобы уничтожить остатки дрона. Раздался взрыв. Райдер с товарищем стояли рядом, наблюдая, чтобы от горящих аккумуляторов не загорелось сухое поле. Батареи громко шипели: «пш-пш-пш». И вдруг сквозь это шипение прорвался другой, нарастающий звук. Звук, который ни с чем не спутает ни один человек, побывавший на войне. — Уже дураку понятно, что летит что-то страшное, и это точно не батарейка горит, — Райдер даже сейчас чуть ежится от воспоминаний. — Мы с сапёром метров на пять, как лягушки, в ближайшие кусты упрыгнули. И всё. Звук просто пропадает. Прилет был страшным. Взрыва как такового на поверхности не произошло — ракета глубоко ушла в землю. Утром бойцы нашли в пятидесяти метрах от себя огромный кратер. — Метров четыре-пять в глубину. Светишь фонариком — дна не видно. А вокруг — огромный диаметр вспаханной земли от удара. Если бы она взорвалась на поверхности, мы бы точно улетели куда-нибудь в Херсон, — мрачно шутит Райдер. Но главным пострадавшим в ту ночь оказался не Райдер, а Дриас. Он находился под землей. Сейсмический удар от ушедшей в грунт тяжелой ракеты ощущался там чудовищно. Для измученной нервной системы Дриаса этот случай стал последней каплей. — У него была такая особенность после мартовского ранения, — объясняет Райдер. — Если он сильно пугался — например, когда попадал под сбросы с «Бабы-Яги» и нырял рыбкой в блиндаж, — у него речь пропадала на день-два. Он тогда ходил, общался записками в блокноте. А в этот раз, после той ракеты, голос пропал насовсем. Прошло немало дней с того июньского утра. Дриас молчит. Но гвардеец выбрал не сдаваться. Он тренируется, держит себя в форме, не позволяет временной беде сломить свой дух — ведь рядом с ним всегда коллектив, единство в подразделении и верный друг. — Вот такой вот у нас парень, — с глубоким уважением подытоживает Райдер. — Неприметный, теперь совсем молчаливый... Но он — один из лучших героев батальона. 🇷🇺 1430 гв полк в MAX Подписаться | Связаться с полком Служить в полку
- 10
- 5