Вот, понимаете, уважаемый Виктор, наше общение, оно такое немножко односторонее, потому что вы про меня знаете всё или почти всё. Просто и биография моя, она опубликована тысячу раз. Правда, там кое-что переврано, но в основном всё правда. А я про вас мало чего знаю. И поэтому я, например, не знаю: вы-то жили при Советском Союзе? Вы-то жили при коммунизме? И у меня вопрос: вы себя считали рабом в то время? Вы говорите о том, что принудительный труд на единственного в стране работодателя. Что такое принудительный труд? Была категория людей в Советском Союзе, которые действительно были очень похожи на крепостных. Это колхозники. Да. Вот у колхозников там было некое подобие крепостного права. Это правда. И тут можно говорить о некой аналогии. Но основная масса городских граждан — а всё-таки Советский Союз это была городская страна. И вот глядя на колхозников до 1974 года, можно было сказать: вот это вот крепостные. А люди, которые живут в городах — ну, я прожил большую часть жизни в Советском Союзе. Никто из нас не считал себя рабом. У нас была возможность выбора работы. Никакого принудительного труда не было. Да, тунеядство не поощрялось. Но в принципе мы могли выбирать, где работать. Это не был полноценный рынок труда, но что-то похожее. Мы могли выбирать, где учиться. То есть мы могли поступить в любой вуз — попытаться, по крайней мере. Могли выбрать любую работу. Опять, это некая метафора — что тот вариант коммунизма, который был в Советском Союзе, это было рабство. Нет, конечно. Конечно, нет. Понимаете? И свобода передвижения — ну, пожалуйста, поезжай куда хочешь. Да, свобода передвижения была ограничена за пределами Советского Союза. А внутри — пожалуйста, ты можешь переехать, ты можешь сменить место жительства. Причём, давайте точки над «i». Какой период вы имеете в виду? Да, сталинский СССР — там было чуть больше, чуть меньше метафоры, чуть больше реальности. А последующий, особенно брежневский Советский Союз, — ну, я родился только при Сталине, но большую часть прожил при Хрущёве, при Брежневе, ну, там все эти, значит, Черненко и прочее пропускаем. Но вот хрущёвское, брежневское, горбачёвское время — это, конечно, никакое не рабство. То есть метафора — да. Воспринимать метафору как реальность — это ошибка.
- 21
- 5