В этой школе, озаренной самобытной красотой моей учительницы Эльвиры Георгиевны, всегда было солнечно и уютно. Даже в дни экзаменов, когда стоя в ожидании приглашения на сцену актового зала, мы шлепали по окоченевшим от волнения пальцам, чтобы вернуть им тепло и подвижность. Даже во время ночных репетиций, когда освобождался рояль. Не знаю, висит ли мой портрет до сих пор на стенде «наши отличники», но уж лучше бы сняли, чтобы не позориться в некогда любимой школе, где, казалось, преподавали лучшие педагоги страны. Моя родная музыкалка, школа имени Мирзояна, где прошли семь лет моей жизни, до чего же ты деградировала, что тобой управляет вот это вот силиконовое недоразумение под покровительством гдона Авиняна. Все, к чему они прикасаются, превращается в отребье, жмых, жэх. В этой школе, озаренной самобытной красотой моей учительницы Эльвиры Георгиевны, всегда было солнечно и уютно. Даже в дни экзаменов, когда стоя в ожидании приглашения на сцену актового зала, мы шлепали по окоченевшим от волнения пальцам, чтобы вернуть им тепло и подвижность. Даже во время ночных репетиций, когда освобождался рояль. Не знаю, висит ли мой портрет до сих пор на стенде «наши отличники», но уж лучше бы сняли, чтобы не позориться в некогда любимой школе, где, казалось, преподавали лучшие педагоги страны. Моя родная музыкалка, школа имени Мирзояна, где прошли семь лет моей жизни, до чего же ты деградировала, что тобой управляет вот это вот силиконовое недоразумение под покровительством гдона Авиняна. Все, к чему они прикасаются, превращается в отребье, жмых, жэх.
- 15
- 11
- 5
- 3
- 2
- 1
- 1
- 1
- 1
- 1