Цитата из книги "Россия в концлагере" Ивана Лукьяновича Солоневича, бежавшего в июле 1934е года из большевицкого концлагеря в Карелии: "Наш путь лежал к границе. Шли мы долго и осторожно. Ночной лес казался бесконечным, полным шорохов и невидимых препятствий, но близость свободы придавала сил. Рано утром мы пришли в крохотный городок — сотня деревянных домиков, раскинутых среди вырубленных в лесу полянок. Как оказалось впоследствии, городок назывался Иломантси, и в нем находился штаб какой-то пограничной части. Но было еще рано, и штаб еще спал. Наши конвоиры с чего-то стали водить нас по каким-то знакомым своим домам. Все шло, так сказать, по ритуалу. Маленький пограничник размахивал руками и повествовал; хозяйки, охая и ахая, устремлялись к плитам, через 10 минут на столе появлялись кофе, сливки, масло и прочее. Мы с любопытством и не без горечи разглядывали эти крохотные комнатки, вероятно, очень бедных людей, занавесочки, скатерти, наивные олеографии на стенах, пухленьких и чистеньких хозяев — такой слаженный, такой ясный и уверенный быт. Да, сюда бы пустить наших раскулачивателей, на эту нищую землю, на которой люди все-таки строют человеческое житье, а не коллективизированный бедлам. Здесь всё дышало миром и тем самым простым человеческим достоинством, о котором в советских лагерях заставили забыть. Эта финская глухомань с её бедными, но ухоженными хозяйствами казалась нам другим миром — миром, где человек ещё имел право быть хозяином своей судьбы и своего труда" В воспоминаниях Солоневича наглядно видны последствия для России 16ти полных лет большевицкой диктатуры. Минимальный бытовой комфорт, базовый минимум бедных провинциальных финнов, воспринимается русскими людьми как что-то недостижимое, страстно желаемое и недоступное При Российской империи эти самые финны ездили в Петербург гастарбайтерами на заработки, и выполняли самую низовую низкооплачиваемую работу Цитата из книги "Россия в концлагере" Ивана Лукьяновича Солоневича, бежавшего в июле 1934е года из большевицкого концлагеря в Карелии: "Наш путь лежал к границе. Шли мы долго и осторожно. Ночной лес казался бесконечным, полным шорохов и невидимых препятствий, но близость свободы придавала сил. Рано утром мы пришли в крохотный городок — сотня деревянных домиков, раскинутых среди вырубленных в лесу полянок. Как оказалось впоследствии, городок назывался Иломантси, и в нем находился штаб какой-то пограничной части. Но было еще рано, и штаб еще спал. Наши конвоиры с чего-то стали водить нас по каким-то знакомым своим домам. Все шло, так сказать, по ритуалу. Маленький пограничник размахивал руками и повествовал; хозяйки, охая и ахая, устремлялись к плитам, через 10 минут на столе появлялись кофе, сливки, масло и прочее. Мы с любопытством и не без горечи разглядывали эти крохотные комнатки, вероятно, очень бедных людей, занавесочки, скатерти, наивные олеографии на стенах, пухленьких и чистеньких хозяев — такой слаженный, такой ясный и уверенный быт. Да, сюда бы пустить наших раскулачивателей, на эту нищую землю, на которой люди все-таки строют человеческое житье, а не коллективизированный бедлам. Здесь всё дышало миром и тем самым простым человеческим достоинством, о котором в советских лагерях заставили забыть. Эта финская глухомань с её бедными, но ухоженными хозяйствами казалась нам другим миром — миром, где человек ещё имел право быть хозяином своей судьбы и своего труда" В воспоминаниях Солоневича наглядно видны последствия для России 16ти полных лет большевицкой диктатуры. Минимальный бытовой комфорт, базовый минимум бедных провинциальных финнов, воспринимается русскими людьми как что-то недостижимое, страстно желаемое и недоступное При Российской империи эти самые финны ездили в Петербург гастарбайтерами на заработки, и выполняли самую низовую низкооплачиваемую работу
Бегство из советского концлагеря в Карелии
- 110
- 59
- 7
- 4
- 3
- 1