Так вот, что касается Усманова и Фридмана: я думаю, что это один из самых похабных компромиссов, который можно было только придумать. Потому что причины и та торговля, которая здесь велась, с моей точки зрения, является невероятной совершенно дискредитацией, моральной катастрофой для Евросоюза. Не первой, не последней, но тем не менее. Это была сделка с Азербайджаном: в обмен на снятие санкций с Усманова Баку согласился освободить нескольких заключённых, в том числе граждан Франции. В частности, вчера один из этих французов, которые были приговорены в Азербайджане к 10 годам по обвинению в шпионаже, — это Мартин Райан, — он вчера вышел на свободу. То есть это была сделка. Азербайджан здесь, видимо, выражал интересы в том числе Узбекистана, гражданином которого является Усманов, а в конечном итоге здесь ещё и экономические интересы Узбекистана и Франции, которые объявили о партнёрстве в сфере ядерной энергетики, поскольку Узбекистан — один из крупнейших производителей урана. Поэтому здесь явная торговля. Здесь роль, скорее всего, роль Эрдогана тоже, который является ключевым партнёром и Баку, и Ташкента. Так что, короче говоря, торговля. Что касается Фридмана, то за него вроде бы очень сильно хлопотал Люксембург, с которым Фридман судится из-за замороженных активов, и Фридман требует заплатить ему компенсацию в размере 14 миллиардов евро. Совершенно сумасшедшая история. Постоянно происходят попытки миллиардеров, находящихся под санкциями, обращаться к каким-то национальным правительствам Евросоюза. В основном лоббистом освобождения их из-под санкций являлась Словакия, раньше — Венгрия, насколько я понимаю, сейчас главным лоббистом вывода этих двух замечательных людей из-под санкций являлась Словакия. Держалась до последнего Латвия, но в конечном итоге участие Франции всё решило — то есть Франция, на самом деле, видимо, всё-таки была тем политическим тяжеловесом, который продавил в конечном итоге вот это решение. Фактически, что это означает? Что это означает? Теперь, во-первых: если санкции вводились как инструмент наказания, то в конечном итоге эти люди, Фридман и Усманов, — особенно, конечно, Усманов здесь наиболее яркая фигура, но и Фридман тоже, — это два кошелька Путина. Это люди, которые выполняют особые поручения Путина: в частности, Усманов — это человек, который оказывал услуги Путину на информационном поле, скупая средства массовой информации, финансировал целый ряд путинских мероприятий. То есть и Фридман, и Усманов — это два кошелька Путина. И вот что фактически произошло: во-первых, сейчас стало ясно, что каждый из участников списка Форбс, которые находятся под санкциями, может проводить активные мероприятия по выходу из-под них — то есть дверь не закрыта. Пожалуйста, если есть деньги, если есть энергия, возможности — лоббируй. И самое главное — ведь очень же простая история: можно захватывать в заложники граждан европейских стран и затем требовать. Фактически это решение Евросоюза провоцирует создание невольничьих рынков. Дальнейшее движение видится так: если хочешь выйти из-под санкций — организуй захват заложников из числа граждан Европы в какой-то стране, там, в том же самом Азербайджане, или ещё в какой-то стране, да что там далеко ходить, да в той же самой России, — а дальше требуй освобождения из-под санкций в обмен на освобождение какого-то гражданина Европы. Чем не рабочая схема? И чем она отличается от создания невольничьего рынка в Беларуси, который в обмен на освобождение какого-то количества невольников требует вывести из-под санкций какие-то ключевые предприятия белорусской экономики, которые поддерживают белорусский режим? Вполне себе рабочая схема.
- 30
- 12
- 2