Глава ФРБ Чикаго Остан Гулсби в понедельник на мероприятии в Лондоне заявил, что центробанк не может позволить себе игнорировать повторяющиеся и устойчивые шоки предложения. Шоки предложения, по его словам, стали случаться чаще, бьют по экономике сильнее и длятся дольше, а как только такие шоки к инфляции становятся постоянными, часть логики, стоящей за стратегией «смотреть сквозь них», перестаёт работать. Именно в этом и заключается смысл его выступления: если раньше центробанки традиционно закрывали глаза на разовые ценовые скачки как на временное явление, теперь Гулсби исходит из того, что такие шоки, от последствий пандемийных сбоев цепочек поставок до нефти, которая большую часть года держится около 100 долларов за баррель, и эскалации тарифов, превратились в «регулярную черту» экономики, а не в исключение.Реакция на такие шоки, признал Гулсби, не обязана быть настолько же агрессивной, как ответ на перегрев спроса, но безболезненной она тоже не будет. Это именно тот болезненный компромисс между занятостью и инфляцией, который стагфляционные шоки всегда навязывают центральному банку, сказал он, добавив, что в подобных условиях единственный путь назад, трудный. Отдельно в разговоре с журналистами после выступления он пошёл ещё дальше: если ценовое давление формируется не только шоками предложения, но и перегревом спроса, то заложенного медианного прогноза ФРС на ещё одно повышение ставки может оказаться недостаточно для восстановления ценовой стабильности.Пока Гулсби говорил о принципе, глава ФРБ Сент-Луиса Альберто Мусалем в тот же понедельник в интервью Reuters высказался куда конкретнее. Устойчивый спрос и повторяющиеся факторы со стороны предложения продолжают удерживать инфляционные риски повышенными, заявил он, и без дальнейшего ужесточения политики инфляция через 18 месяцев с большей вероятностью окажется существенно выше цели в 2 процента, чем на ней. Мусалем, не имеющий права голоса в комитете по ставке в этом году, добавил, что действующий диапазон ставки в 3,75-4 процента остаётся, по его оценке, на мягкой стороне, а значит пока недостаточно сдерживает экономику, чтобы замедлить рост и охладить инфляцию. Более того, по его мнению, раннее и постепенное повышение ставки причинит экономике меньше потрясений, чем более резкие шаги позже, что фактически представляет собой аргумент в пользу упреждающих действий уже сейчас, а не выжидательной позиции.Оба выступления прозвучали ровно на фоне единогласного решения ФРС повысить ставку на прошлой неделе впервые за три года и обещания ещё одного повышения до конца года. Глава ФРС Кевин Уорш описал этот шаг как устранение «дозы стимулирования» для ускорения возвращения инфляции к цели, но именно этот сдержанный, техничный язык теперь контрастирует с куда более тревожным тоном его коллег. Из этого следует прямая цепочка: если оба региональных президента правы в том, что шоки предложения стали постоянными, а нынешний диапазон ставки всё ещё мягкий, давление внутри комитета будет нарастать в сторону более раннего или более резкого следующего шага, а не в сторону паузы.Контраст усиливает и политический фон. Экономический советник Трампа Питер Наварро после решения ФРС на прошлой неделе написал, что нельзя повышать ставку на фоне энергетического ценового шока, назвав действия Уорша, возможно, худшим первым решением о повышении ставки среди всех новых председателей ФРС в новейшей истории. От такой жёсткой критики со стороны Белого дома выигрывает президент, получающий удобный аргумент против независимости регулятора, а проигрывает сам Уорш, вынужденный балансировать между давлением администрации и всё более ястребиной позицией собственных коллег вроде Гулсби и Мусалема.На мой взгляд, совокупность этих двух выступлений говорит об одном: внутри ФРС набирает силу лагерь, считающий, что рынок и политики недооценивают устойчивость инфляции, а значит следующим движением ставки с большей вероятностью станет ещё одно повышение, а не переход к паузе или тем более снижению, вопреки