Элохим» на иврите, «Аллах» на арабском, «Алаха» на арамейском — языке, на котором говорил сам Иисус, — все эти имена восходят к общему корню «Эль», означающему «Бог». Однако изначально «Эль» не был лишь нарицательным понятием. В глубокой древности это было имя конкретного божества: седовласого владыки ханаанского пантеона, чей трон, согласно мифам, стоял в шатре у истоков мировых вод. Глиняные таблички, найденные в руинах древнего Угарита (современная Рас-Шамра), рисуют нам образ мудрого патриарха, председательствующего на божественном совете и окруженного семьюдесятью сыновьями. Отголоски этого древнего культа пронизывают страницы Библии: Эль-Элион, Эль-Шаддай, Эль-Олам, Вефиль — «Дом Эля». В Книге Бытия (33:20) мы находим свидетельство того, как Иаков воздвиг жертвенник, назвав его «Эль-элохе-Исраэль». В синодальном переводе эта фраза звучит как «Сильный Бог Израилев», но в оригинале она звучит куда интимнее: «Эль — Бог Израиля». Жертвенник был поставлен возле города Сихем (Шехем) в земле Ханаанской, на участке поля, который Иаков купил у сыновей Еммора, отца Сихема. Называя жертвенник таким именем, Иаков исповедовал, что Бог, явивший себя ему и даровавший новое имя Израиль (борец с Богом), теперь является покровителем и Богом всего его семейства и потомков. Впрочем, в тексте Второзакония (32:8–9) сохранился фрагмент столь архаичный, что поздние редакторы, по-видимому, не решились его исправить. Там сказано, что Всевышний распределяет народы между «сынами Божьими», и Яхве достается Израиль как его доля. Если вчитаться в эти строки буквально, перед нами предстает картина древней космогонии: отец-Эль наделяет своих сыновей земными уделами, и Яхве, будучи одним из них, получает свою часть из рук старшего божества. Слияние произошло позже, и Яхве настолько полностью поглотил сущность Эля, что они слились в единую фигуру, Бог патриарха и бог бури, слившиеся воедино, и в тексте остались лишь видимые швы