Сообщают, что прибалты, сломя головы, бежали со спектакля «Ревизор», устроенного нашими иноагентами – Смольяниновым, Ауг, братцем Хаматовой Шамилем. И не помогло даже то, что иноагент Смольянинов регулярно бегал с голым задом. Хотя, как по мне, сей факт и должен был ускорить бегство зрителей. В сетях зрители писали – «Ушли через час, а хотелось уже через 15 минут. Давно такого позора не видела», «Никогда раньше не видела, чтобы со спектакля уходило столько людей, да еще демонстративно, с маской оскорбленной добродетели на лице», «Режиссура слабая, шуточки пошловатые. Персонажи так ковыряются в носу и едят выковырянное, что некоторых зрителей начинает натурально подташнивать». То есть голая попа и козявки не спасли слабую игру. Даже прибалтийская пресса разразилась гневными рецензиями. Потом к недовольным латышам присоединились недовольные эстонцы, и еще раз полили этот спектакль – «со сцены доносилась страшная истерия», «появилось ощущение, что попал в дурдом?», «Я против, чтобы такие эксперименты проходили на мои деньги», «А где здесь искусство?». А что происходит? Можно, конечно, допустить, что прибалтам просто уже перестал быть интересен антироссийский уклон в творчестве актеров-релокантов. А те рассчитывали, что на них будут ходить только потому, что они выступают против «кровавого российского режима». Но мне кажется, что проблема тут гораздо глубже. Существует такое творческое поле, в котором обитают люди искусства, в нем наполняются и в нем развиваются. Это – большой творческий процесс. Сам по себе театральный актер может быть человеком способным и даровитым, но выпадая из процесса, он один и в компании таких же одиночек-выпавших уже не тянет. В России все эти люди были на волне успеха. Они поверили, что они – сами по себе такие великие. Но оказалось, что они просто были внутри большого творческого процесса, а выпадение из него обернулось творческой беспомощностью. И от нее не спасло даже шокирующее поедание на сцене козявок. Сообщают, что прибалты, сломя головы, бежали со спектакля «Ревизор», устроенного нашими иноагентами – Смольяниновым, Ауг, братцем Хаматовой Шамилем. И не помогло даже то, что иноагент Смольянинов регулярно бегал с голым задом. Хотя, как по мне, сей факт и должен был ускорить бегство зрителей. В сетях зрители писали – «Ушли через час, а хотелось уже через 15 минут. Давно такого позора не видела», «Никогда раньше не видела, чтобы со спектакля уходило столько людей, да еще демонстративно, с маской оскорбленной добродетели на лице», «Режиссура слабая, шуточки пошловатые. Персонажи так ковыряются в носу и едят выковырянное, что некоторых зрителей начинает натурально подташнивать». То есть голая попа и козявки не спасли слабую игру. Даже прибалтийская пресса разразилась гневными рецензиями. Потом к недовольным латышам присоединились недовольные эстонцы, и еще раз полили этот спектакль – «со сцены доносилась страшная истерия», «появилось ощущение, что попал в дурдом?», «Я против, чтобы такие эксперименты проходили на мои деньги», «А где здесь искусство?». А что происходит? Можно, конечно, допустить, что прибалтам просто уже перестал быть интересен антироссийский уклон в творчестве актеров-релокантов. А те рассчитывали, что на них будут ходить только потому, что они выступают против «кровавого российского режима». Но мне кажется, что проблема тут гораздо глубже. Существует такое творческое поле, в котором обитают люди искусства, в нем наполняются и в нем развиваются. Это – большой творческий процесс. Сам по себе театральный актер может быть человеком способным и даровитым, но выпадая из процесса, он один и в компании таких же одиночек-выпавших уже не тянет. В России все эти люди были на волне успеха. Они поверили, что они – сами по себе такие великие. Но оказалось, что они просто были внутри большого творческого процесса, а выпадение из него обернулось творческой беспомощностью. И от нее не спасло даже шокирующее поедание на сцене козявок.
- 884
- 141
- 59
- 15
- 6
- 4