ОСЕНЬ РУССКОГО ПРИГРАНИЧЬЯ: СЕЗОН ОХОТЫ НА САРАНЧУ Ночь, узкий просёлок среди чернозёма где-то в русском приграничье. Осенний ветер задувает в приоткрытые окна нашей боевой «Тахи». На часах четыре утра — самое глухое и опасное время. Впереди нас, метрах в тридцати, идёт перекрашенный в хаки пикап. Его швыряет на ухабах, из-под колёс летит жирная грязь, а в кузове, намертво приваренная к раме, замерла зенитная турель. Возле неё, вцепившись в поручни, на деревянном ящике сидят двое бойцов. Это охотники на механическую саранчу, мобильная огневая группа, БАРС-САРМАТ. Мы упросили командира взять нас с собой, и я прямо чувствую, что нас считают бесполезной обузой... Оператор Богдан дремлет на заднем сиденье. Мой отец, бессменный водитель нашей съёмочной группы, в полутьме ловит колею — фары врубать нельзя, небо над нами дышит опасностью, а по обочинам могут прятаться FPV-ждуны. Внезапно рация, которую нам выдал командир, взрывается хрипом: — Внимание, квадрат 42-12! Идёт низко, на завод. Принимайте. Пикап впереди резко тормозит. Мы в «Тахе» глушим мотор и выключаем габариты. Полная темнота и далёкий, едва различимый звук, от которого по спине пробегает мороз. Тр-р-р-р-р... Похоже на старый мопед, но человека на нём нет — лишь сотня килограмм гексогена и электронные мозги. Я приоткрываю дверь и выскальзываю из машины в поле. — Дистанция восемьсот! Идёт прямо на нас! — доносится напряжённый голос. Командир группы, мужик с позывным «Седой», командует: — К бою! С турели сдергивают чехол, обнажая спарку ПКТ. Щёлкают затворы, врубается поисковый прожектор. — Вижу! Яркий луч упирается прямо в небо, и в этом свете «Лютый» кажется серебряным комаром. Он летит нагло, ровно, низко. прямо на нас. Роботу плевать, что его нашли. — Огонь, бл*! — кричит «Седой». Ночь раскалывается на куски. Спарка выдаёт не грохот, а рвущий барабанные перепонки треск, похожий на лопающийся брезент. Каждая третья пуля — трассирующая, и огненный пунктир уходит в небо, сперва чуть выше дрона. Михалыч вцепился в тяжёлые рукоятки турели. Его лицо заливает тусклый свет от небольшого экрана, установленного прямо между пулемётами. На мониторе картинка с тепловизора — в перекрестии скачет белый силуэт беспилотника, а вокруг него рассыпаются огненные искры. — Ниже, Михалыч, подрезай на***! — сквозь адский треск орёт командир. Стрелок доворачивает турель и буквально перепиливает летящий силуэт. Ночное небо озаряет ослепительная вспышка, и дрон взрывается, превратившись в тучу горящих осколков, которые, будто в замедленной съёмке, осыпаются на подсолнуховое поле. Нас обдает горячим воздухом с запахом бензина и гари. В небе воцаряется тишина, и только прожектор ещё какое-то время шарит по облакам, проверяя, не идёт ли следом второй. И тут, словно выждав финала боя, небо прорвало. По крыше «Тахо» забарабанил крупный дождь. Чернозём под ногами моментально превращается в вязкое месиво. Михалыч опускает дымящиеся стволы, с которых капли воды испаряются с шипением и белым паром: — Плохо, что ливануло. Сейчас тепляк закидает, хрен мы по нему следующего поймаем. Наощупь воевать придётся. «Седой» кричит нам: — Марьяна, заводи свой сарай, за нами держись! Не отставай! Дворники «Тахо» пытаются смахнуть дождь со стекла, но грязь из-под колёс пикапа тут же залепляет обзор. Мы срываемся с места и, буксуя в раскисшей колее, растворяемся в предрассветных сумерках вслед за «барсиками». Родина спит под защитой этих мокрых, уставших, но надёжных людей, а наша командировка продолжается. Военкор Марьяна Наумова «Хроники нового Неба» Оказать помощь нашей деятельности можно здесь.
- 266
- 97
- 67
- 12
- 7