И в этой связи, безусловно, важно здесь как-то оценить вот эту инициативу премьер-министра Норвегии Стёре и главы Финляндии Стубба. По этому поводу очень много дискуссий, ну, в частности, что вот они самозванцы, что вот они выскочили поперёк батьки, под батькой имеется в виду крупнейшие европейские страны, Франция, Великобритания, Германия, которые вроде бы как и должны быть собеседниками. Ну, я просто хочу зафиксировать, что тут масса вопросов, и в частности, вот возвращаясь к этому разговору, премьер Норвегии опроверг данные Financial Times о том, что это было, так, сегодня у нас четверг, во вторник, да, во вторник на пресс-конференции премьер-министр Норвегии Стёре заявил о том, что, во-первых, сказка о том, что они самозванцы, что они никого не предупреждали, является ошибочной, что все партнёры и союзники были заранее проинформированы. И второе, это то, что Financial Times врёт, говоря о том, это заявление, ну, в истории не используют слово врёт, но — по крайней мере, речь идёт об опровержении, что по данным Financial Times, Путин большую часть времени использовал для лекции о средневековой славянской истории. Это не так. Он сообщил, что он попросил Financial Times это исправить, потому что это неправда. Что время было распределено поровну примерно между Путиным, Стуббом и им самим. И что Путин изложил свою версию ситуации в Украине и рассказал о событиях с 14-го года, то есть не средневекового, а с 14-го года по сегодняшний день. Ну, это, скажем так, не очень сильно меняет суть дела. Поэтому Financial Times говорит, нет, нет, нет, вот о средневековой истории говорит. Ну, им, конечно, виднее, о чём они разговаривали. Видимо, под столом сидели в этот момент. В целом это действительно большой вопрос. Вот сейчас, в настоящий момент, надо разрушать монополию Трампа и Витька с зятьком на разговоры с Путиным. Понимаете, ситуация действительно непростая. Безусловно, с Путиным надо разговаривать языком ракет, языком бомб, языком дронов. Это лучший язык, который Путин хоть как-то понимает. Но проблема заключается в том, что, вы знаете, если в сосуде образовалась какая-то одна большая дыра, то говорить о сохранении в нём жидкости бесполезно. То есть дыра образовалась. С Путиным разговаривает ещё очень активно, очень заинтересованно разговаривают представители Трампа и сам Трамп. То есть, на самом деле, имело бы, безусловно, смысл вообще воздерживаться от какого-то общения с Путиным, если была бы чёткая и ясная антипутинская коалиция, такая, как была во время Второй мировой войны антигитлеровская коалиция. И тогда всё было бы логично. В ситуации, когда Витёк ведёт постоянные разговоры с Путиным и рассказывает о грандиозных планах совместной работы, имеется в виду экономическое сотрудничество, зарабатывание совместно денег, то, естественно, ничего не говорится о мире и обо всём остальном. То есть мир подразумевается, но — практика показывает, что для Соединённых Штатов Америки и нынешнего их руководства совсем не обязательно прекращение войны для того, чтобы зарабатывать совместно с Путиным деньги. Дизельная сделка тому примером. Я хочу зафиксировать простую вещь. Да, конечно, мы все очень надеемся на результаты выборов 3 ноября. Но и после этого Трамп сохранит монопольное право на формирование внешней политики. И поэтому то, что он будет стараться нахапать денег как не в себя после этого и рассчитывать на то, что вместе с Путиным он может это сделать гораздо проще, чем без него, это очевидно.
- 32
- 17