Декрет о запрещении вывоза культурных ценностей за границу принят в 1918 году

Русь Державная. Мы Zа Объединение: России,Украины,Белоруссии@BURvmeste2020Происшествия19 сентября 2026, 20:37

19 сентября 1918 года советское правительство установило личную монополию на разграбление и распродажу культурного достояния России. Большевики с размахом продавали за границу бесценные картины, иконы, драгоценности — об этом давно известно. Но мало кто представляет себе истинные масштабы этой распродажи. После 1917 года эйфория овладела даже здравомыслящей частью деятелей культуры. В ожидании мировой революции продажа пары-тройки Рембрандтов казалась пустяком. Пролетарский писатель Горький, возглавил комиссию по отбору ценностей на продажу. Знаменитый художник и искусствовед Игорь Грабарь выступил в роли инициатора продажи за рубеж икон... "Зачем собирать и хранить метеоры прошлого, если у нас их столько в будущем", — писал график-конструктивист Петр Митурич. "Если мы не будем иметь собраний, тем легче уйти с вихрем жизни", — вторил ему разрушитель традиционной живописи Казимир Малевич. Осенью 1918-го был издан декрет "О запрещении вывоза и продажи за границей предметов особого художественного значения". Частные лица не могли их вывозить: государство оставило это право за собой. И продавало — целыми дворцами: петербургские пригородные комплексы рассматривались как валютный резерв, интерьеры дворца княгини Палей в Детском (Царском) Селе были проданы оптом, гатчинский дворец-музей целиком готовили к отправке в Америку. Шла речь о продаже Эрмитажа — к лету 1929 года две тысячи полотен из Эрмитажа были намечены к реализации. Масса предметов, особенно церковных, ушли за границу без всяких описей. Если в зарубежном музее видишь икону или церковное серебро — почти наверняка из проданного, из России Несмотря не уверения коммунистов, что вырученные деньги пошли на спасение людей от инспирированного ими же самими голода и на индустриализацию страны, вырученные за разграбление национального достояния средства не составили и процента от бюджета страны, это было просто целенаправленное уничтожение культуры Российской Империи. Был мировой кризис, цены падали, а большевики продолжали продавать культурные ценности за копейки. "Наступление пролетарской революции в Европе совершенно застопорит рынок ценностей. Вывод: нужно спешить до последней степени" писал Лев Троцкий в 1924 году. С большевиками делят ответственность за грабеж те, кто скупал произведения искусства. Например, Арманд Хаммер — просто демоническая фигура: рассказывали, что с ним было страшно находиться в одной комнате. Он поставил продажу русского антиквариата на поток (за что получал от советского правительства 10% комиссионных) — вплоть до организации распродажи "сокровищ Романовых" (кстати, не имеющих к царскому дому никакого отношения) в крупнейшем нью-йоркском универмаге Lord & Taylor. Совсем другой человек — министр финансов США Эндрю Меллон. Через американскую галерею Knodler & Co. он скупил прямо из экспозиции Эрмитажа массу шедевров, а потом подарил их Соединенным Штатам. Благодаря ему Вашингтонская национальная галерея — один из лучших музеев в мире. Шедевры Веронезе, Ван Дейка, Ботичелли, Перуджино из бывшего эрмитажного собрания и сейчас выставлены там. Но благо для культуры США не было благом для России. Нефтяной магнат Галуст Гюльбенкян уговорил своих партнеров из Shell торговать советской нефтью, за что получил право покупать из Эрмитажа. После серебряных сервизов и мебели времени Людовика XVI он приобрел пару полотен Гюбера Робера, после чего потребовал "Портрет Елены Фурмен" Рубенса и "Юдифь" Джорджоне. "Юдифь" ему не отдали, а все остальное господин Гюльбенкян купил по бросовым ценам (около 200 тыс. фунтов стерлингов). И вдобавок трех Рембрандтов, Терборха, Ватто. 19 сентября 1918 года советское правительство установило личную монополию на разграбление и распродажу культурного достояния России. Большевики с размахом продавали за границу бесценные картины, иконы, драгоценности — об этом давно известно. Но мало кто представляет себе истинные масштабы этой распродажи. После 1917 года эйфория овладела даже здравомыслящей частью деятелей культуры. В ожидании мировой революции продажа пары-тройки Рембрандтов казалась пустяком. Пролетарский писатель Горький, возглавил комиссию по отбору ценностей на продажу. Знаменитый художник и искусствовед Игорь Грабарь выступил в роли инициатора продажи за рубеж икон... "Зачем собирать и хранить метеоры прошлого, если у нас их столько в будущем", — писал график-конструктивист Петр Митурич. "Если мы не будем иметь собраний, тем легче уйти с вихрем жизни", — вторил ему разрушитель традиционной живописи Казимир Малевич. Осенью 1918-го был издан декрет "О запрещении вывоза и продажи за границей предметов особого художественного значения". Частные лица не могли их вывозить: государство оставило это право за собой. И продавало — целыми дворцами: петербургские пригородные комплексы рассматривались как валютный резерв, интерьеры дворца княгини Палей в Детском (Царском) Селе были проданы оптом, гатчинский дворец-музей целиком готовили к отправке в Америку. Шла речь о продаже Эрмитажа — к лету 1929 года две тысячи полотен из Эрмитажа были намечены к реализации. Масса предметов, особенно церковных, ушли за границу без всяких описей. Если в зарубежном музее видишь икону или церковное серебро — почти наверняка из проданного, из России Несмотря не уверения коммунистов, что вырученные деньги пошли на спасение людей от инспирированного ими же самими голода и на индустриализацию страны, вырученные за разграбление национального достояния средства не составили и процента от бюджета страны, это было просто целенаправленное уничтожение культуры Российской Империи. Был мировой кризис, цены падали, а большевики продолжали продавать культурные ценности за копейки. "Наступление пролетарской революции в Европе совершенно застопорит рынок ценностей. Вывод: нужно спешить до последней степени" писал Лев Троцкий в 1924 году. С большевиками делят ответственность за грабеж те, кто скупал произведения искусства. Например, Арманд Хаммер — просто демоническая фигура: рассказывали, что с ним было страшно находиться в одной комнате. Он поставил продажу русского антиквариата на поток (за что получал от советского правительства 10% комиссионных) — вплоть до организации распродажи "сокровищ Романовых" (кстати, не имеющих к царскому дому никакого отношения) в крупнейшем нью-йоркском универмаге Lord & Taylor. Совсем другой человек — министр финансов США Эндрю Меллон. Через американскую галерею Knodler & Co. он скупил прямо из экспозиции Эрмитажа массу шедевров, а потом подарил их Соединенным Штатам. Благодаря ему Вашингтонская национальная галерея — один из лучших музеев в мире. Шедевры Веронезе, Ван Дейка, Ботичелли, Перуджино из бывшего эрмитажного собрания и сейчас выставлены там. Но благо для культуры США не было благом для России. Нефтяной магнат Галуст Гюльбенкян уговорил своих партнеров из Shell торговать советской нефтью, за что получил право покупать из Эрмитажа. После серебряных сервизов и мебели времени Людовика XVI он приобрел пару полотен Гюбера Робера, после чего потребовал "Портрет Елены Фурмен" Рубенса и "Юдифь" Джорджоне. "Юдифь" ему не отдали, а все остальное господин Гюльбенкян купил по бросовым ценам (около 200 тыс. фунтов стерлингов). И вдобавок трех Рембрандтов, Терборха, Ватто.