Многодетные отцы, которых я знаю, довольно редко походят на тот образ маскулинности, который транслируется в массовой культуре: альфа-самец с квадратной челюстью, рвущий глотки всем своим оппонентам. Конечно, они имеют мало общего и с так называемой «новой мужественностью», где мужчинам дозволено плакать по любому поводу, судачить о своих неврозах, уважать границы идиотов и собак и знать на зубок всех классиков феминизма. Куда чаще многодетные отцы — это тихие и неприметные служаки. Ведь два этих типажа — фактически двойники, зеркально отражающие эго друг друга. Они ставят интересы своей семьи (в том числе и своей женщины как хранительницы очага) выше того, что может показаться «собственным интересом», чем вызывают презрение со стороны недорослей, которых воспитывают «мужские государства» и типажи вроде сидельца Маркаряна. Они не выставляют напоказ свои успехи (зачастую довольно скромные), потому что плоды их несут в дом, следуя словам Евангелия, которые следует относить не только к небесам: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». К слову, в этом состоит отличие аристотелевских понятий «ойкономии», то есть домохозяйства, и «хрематистики», то есть накопительства. Хозяин печется о благе домочадцев, прежде всего духовном, накопитель стремится к бесконечному расширению собственного эго, выраженном в денежном эквиваленте. В десятых у нас был очень популярен фильм «О чем говорят мужчины». Я помню, что смотрел на его героев с восхищением, потому что они напоминали мне тех взрослых мужчин, которых я видел в своем окружении. И в то же время в уме зрело сомнение: неужели образ, показанный на экране — успешный карьерист, который либо разведен и пренебрегает своими детьми, либо женат, но со скуки вовсю ударяется в адюльтер — норма взрослой мужской жизни? Спустя годы понял, что все-таки нет. Просто медийная культура, идущая от золотых нулевых, убеждала нас, что от жизни нужно брать все, а образец мужчины — это завоеватель и его аналог, кастрированный капитализмом — достигатор, а не отец и хозяин.
- 1