Все-таки, воздействие произведений искусства, хотя бы в области кино, на общество – гораздо сложней, чем это думают маркетологи и рекламщики, начитавшиеся американских учебников 80-х годов. Более того, каждый, кто уже собрался высказаться по поводу «агитации и пропаганды», скорей всего, вообще не понимает, о чем говорит. Если бы это было так просто, то телевидение, как медиа, уже не потерпело бы на этом поприще такого краха. Как только у людей под рукой множественные источники, про агитацию становится говорить затруднительно. «Но кино же это - «мягкая сила»»- раздался голос с последней парты. Спокойно. Генсек в вышиванке, который запретил показывать «Кубанских казаков» из-за «лакировки действительности», ровно через два года довел страну до отсутствия хлеба в магазинах. Были ли «Казаки» пропагандой? Да. Да только, вот, люди искренне любили фильм и смотрели по многу раз, и песни оттуда «Каким ты был, таким остался», «Ой, цветёт калина» – реально народные хиты были, а не этот ваш «Y-музыка». Потому, что, оказывается ежели зрителю -Ваньке -Жукову не тыкать в харю хвостом от левиафана, то его психическое состояние слегка улучшается. И даже появляется надежда. А как же «горькая правда искусства»? Ну, крикнуть в замкнутой толпе «Пожар!» это тоже может быть правдой – заодно и посмотрите, что получится. Если выживете. А для спасения при пожаре давно выработаны другие процедуры. Считается, что государство своими щупальцами манипулирует путем кинематографа эмоциональным полем народа и когда нужно – запускает программу социальной инженерии – отвлекает народ от проблем, пустых полок, рептилоидов, Коня Блед и общего трындеца. Но. Если бы это так легко работало, то мы бы видели совсем другое кино - гораздо более гомогенное. Потому что существует обратный мощный процесс, который никто не описывает. Когда общество хочет выдохнуть, посмотреть по сторонам, определиться с будущим и горизонтами он ждет кино, которое выполняет несколько социальных функций, В них входят – «сплоченность через юмор», «возвращение чувства контроля и безопасности», «эмоциональная разрядка» и даже – терапевтический эскапизм. Назойливое насаждение чувства тревожности – в чем преуспели бизнес-модели соцсетей – абсолютно разрушительно для общества. И тогда появляется тот самый «запрос на светлые эмоции». Мы можем сколь угодно критиковать наших киноделов и в хвост, и в гриву, но никто у них не может отнять ощущения собственного зрителя, связи с ним. И тогда они выходят навстречу публике со своими проектами. И есть еще одна деталь. По количеству выхода фильмов определенных жанров можно засечь момент, когда общество за последние пять лет сдержанно выдохнуло: «преодолеем». Вот смотрим – в 22-23м застегнутые на все пуговицы никогда не дали бы сделать «Обратную сторону медали». А сейчас зашло просто на ура. И «Марик» - чист и светел. Про непрерывность истории народа может рассказать даже как бы простой детектив «Околоточный». Ненавязчиво. «ИИ-нга», «Очарованные» и даже спорные новые Стругацкие в ассортименте – это же чистый беспримесный эскейп. А почему бы не посмеяться над вполне очевидными обстоятельствами и персонажами на просмотре «Избранного-2»? Или «Мой папа-мэр»? Мы же сами - избиратели – в курсе, что и как. Кстати, я тут жажду эскейпа и посмотреть «Отель у погибшего альпиниста», а главное – что потом будут снимать в роликах-обсуждениях, где только клочки по закоулочкам. Это же тоже дико весело. А пока мы улыбаемся – мы живы. (Игорь Мальцев)
- 24
- 11
- 4
- 2