Писал уже не раз, что восприятие репрессий 1937-38 у нас сегодня идёт только с одной стороны. Но в той же художественной среде существовала большая группа людей, кто приветствовал репрессии и лично выиграл от них. Они воспринимали их как «нормализацию» жизни. Ирина Лукьянова в биографии Чуковского (в серии ЖЗЛ) описывает, как, начиная с 1933 года, детский писатель начинал «расправлять плечи». Когда сначала выбили из мейнстрима его обидчиков, «леваков» из РАППа, ЛЕФа и т.п., и 50-летнего нищего отца большого семейства, выкинутого из жизни, вдруг начинают печатать, зовут во всякие комиссии, он ездит с гастролями; а потом на него сыплются деньги. 1938-39 годы – вообще лучшие годы для Чуковского. Он получает дачу в Переделкино, большую квартиру в Москве, личный автомобиль. Его награждают орденом Красного знамени. Его материальный и творческий успех даже не может затмить расстрелянный муж его дочери Лидии, физик Матвей. Как семья Булгаковых, Пришвин, фантаст Беляев, Паустовский и др. он радуется арестам своих прежних обидчиков, кто травил его в 1920-е за «мещанские стихи для детей», за то, что он был кадетом, «правым попутчиком». Тот же Паустовский записывает в 1937 году (в письме Эйхлеру): «Прожженные мерзавцы десятки лет пользуются неограниченным доверием и предают свою страну, как это делали Радек и другие. Дело вредителей настолько чудовищное, что с трудом укладывается в сознании, – сегодня мы слышали по радио отрывки обвинительного акта в отношении этих негодяев». Чуковский же радуется суду и расстрелу Зиновьева и Каменева – за личные обиды от них: первый, будучи мэром Петрограда, травил писателя, второй, Каменев, возглавляя изд-во «Академия», зарубал переводы Чуковского. Вообще же в описании любого исторического процесса плохо, когда слово дают только одной стороне. Тогда получается не история, а легенда.
- 218
- 102
- 83
- 70
- 33
- 26
- 22
- 18
- 5