Йохен Биттнер, политический обозреватель Die Zeit: Барак Обама собирает в Великобритании стадионы, словно рок-звезда. Билеты стоят от 70 до 400 фунтов. Для европейцев он олицетворяет лучшую Америку: открытую миру, дружески расположенную, приверженную международному праву. Парижское соглашение по климату, Obamacare, первый чернокожий президент — символы триумфа леволиберализма. Нобелевскую премию мира Обама получил фактически за то, что был Обамой. Но если его эпоха была столь замечательной, почему сразу после нее наступила эпоха Трампа? Этот вопрос на встрече с Обамой так и не прозвучал. А ведь Обама — блестящий оратор, интеллектуал, способный обсуждать сложнейшие проблемы. Тем досаднее упущенная возможность. Обама объясняет нынешний кризис возвращением человечества к племенному мышлению. Люди склонны объединяться против чужаков. После катастроф XX века международные институты на какое-то время научились сдерживать собственнические инстинкты, а затем… человечество вернулось к себе. Финансовый кризис и массовая миграция ускорили движение вспять, к трайбализму. Диагноз верный. Но кто именно успокоился? Разве не левые первыми стали делить общество по признакам идентичности – прежде чем правые ответили собственной идентичностной мобилизацией? Победа леволиберализма породила чувство морального превосходства и презрение к людям, интересы которых левые когда-то защищали. Хиллари Клинтон назвала сторонников Трампа «сборищем жалких людей». Таким был голос самодовольного истеблишмента. Не меньше вопросов – к международному наследию Обамы. Китай систематически нарушал правила мировой торговли. После Парижского соглашения его выбросы CO₂ выросли почти на 30%, а европейские –сократились на 17%. Европейская промышленность теряет конкурентоспособность. Обама требовал от европейцев больше тратить на оборону. Однако в 2011 году наградил Ангелу Меркель высшей гражданской наградой США – а она продолжила строительство газопровода из России и допустила дальнейшее ослабление бундесвера. Может, вы разочарованы, господин президент? Почему леволибералы не пересмотрели послевоенное миграционное законодательство, когда условия миграции радикально изменились? Увлеклись «структурным расизмом», «белой хрупкостью», расовыми и гендерными квотами? Где же новые идеи либерального центра, способные противостоять радикалам? Обама, правда, заметил, что несправедливо связывать политику идентичности с левыми: исторически ее наиболее последовательными сторонниками были правые, включая нацистов. Очень убедительно, правда? Трагедия обамовского триумфа – во всеобщем поклонении. Икона леволиберального истеблишмента, Обама оказался практически недоступен для критики даже со стороны единомышленников. Это самодовольство позволило накопиться ярости избирателей Трампа, и они отвергают не отдельные ошибки, а либеральную систему целиком.
- 1