Но здесь я уже вынужден совершить то, что называется профессиональная характерика. Мы очень много с вами, когда обсуждали ситуацию в России, говорили о катастрофическом кризисе опросной социологии. Дело в том, что этот кризис касается не только России, он касается всего мира. И с опросной социологией, по моим оценкам, просто катастрофа. Сегодня я просто приведу некоторые цифры, которые я знаю. Это прежде всего, конечно, репрезентативность выборки. Причём это не недостатки какие-то, недостатки конкретных социологических агентств, а это встроенная в общество, встроенная в социум проблема, потому что, значит, телефонные опросы. Это просто катастрофа. Значит, на них очень большое количество людей, которые отказываются. Я просто приведу цифры, их очень много. Значит, вот один из октябрьских опросов, который проведён по заказу издания New York Times. Значит, там выборка составляет 3484 избирателя, а чтобы их найти, потребовалось сделать 412 тысяч звонков. То есть, вы понимаете, о чём это говорит. Это означает, что из 412 тысяч звонков более 400 тысяч не ответили. А они что думают? Вот что у них в головах, у тех, кто не ответил. Это катастрофическая ситуация. И то есть, выловив 3000 с небольшим респондентов, на основе вот этих 3000, да, 3000 более чем достаточно для построения выборочной совокупности. Более чем. Но если 3000 ответили, а 400 тысяч не ответили? Это очень сложно сделать так, чтобы эта выборка была репрезентативна. Потому что главный вопрос: а что думают те, кто не ответил? Об этом никто не знает. Поэтому делаются перекосы. Я все нулевые годы проводил многочисленные совещания с ведущими российскими социологами, включая и «Левада-центр», и ФОМ, и ВЦИОМ, и ЦИРКОН, и другие. То есть мы несколько раз встречались и пытались понять, а что же происходит с опросами. И мне постоянно говорили, что да, есть перекосы, но вот мы взвешиваем. И это взвешивание, это самая чудовищная вещь, которую можно только себе представить. То есть это попытка просто манипулировать. И поэтому все понимают прекрасно, что в этих опросах перекошена выборка, потому что демократический избиратель всегда оказывается в большей представленности. И вот эта непредставленность консервативных избирателей без высшего образования, это эффект Жириновского. Это фиаско 12 декабря 1993 года. Катастрофа социологии: просто все прогнозировали, что на этих выборах победит партия Гайдара, победила партия Жириновского. Это как раз проблема такого, я бы сказал, застенчивого избирателя. То есть люди понимают, что стыдно голосовать за Жириновского, поэтому в ходе опросов они не проявляются. Это вот такой вот криптофашизм. И здесь то же самое. Вот этот избиратель, консервативный, без высшего образования, он неохотно идёт на контакт с социологами, а вот либеральный, с высшим образованием, с удовольствием. «Поговорить — это любимое дело». Тем более здесь есть проблема, подобное тянется к подобному. Столько раз с этим сталкивался. Когда готовишь полевую часть, готовишь сеть интервьюеров, а интервьюеры, как правило, люди с хорошим образованием и, в общем, скажем так, либералы в основном. И подобное тянется к подобному. Когда вот этот представитель консервативного слоя, ультраправого, протофашистского или просто криминального характера в России, когда он видит такого социально чуждого, то он на его вопросы отвечать не будет. Невольно происходит сдвиг. Опрашивают тех, кого приятнее опросить. То есть это не потому, что там поля грязные, не потому, что они сознательно, просто инстинктивно пытаются, если речь идёт об уличном опросе. Ну и в ходе поквартирных опросов то же самое. Ну а о телефонной мы уже говорили. 90% не отвечают. Так что очень серьёзная проблема. И она постоянно сказывается. Социология постоянно находится в фиаско.
- 30
- 4