У войны на истощение существует несколько видов дефицита, и деньги далеко не всегда являются самым сложным из них. Государство может повысить налоги, увеличить внутренние заимствования, перераспределить бюджет или предложить бизнесу новую фискальную нагрузку. С человеческим ресурсом всё устроено значительно жёстче: следующего солдата необходимо либо убедить подписать контракт, либо купить всё более высокой выплатой, либо мобилизовать принудительно. Поэтому именно люди со временем могут оказаться более чувствительным ограничением российской военной модели, чем бюджет. В интервью Le Monde Эммануэль Макрон назвал новую мобилизацию примерно 300 тысяч россиян «вполне правдоподобным сценарием», связав её с продолжением борьбы за Донбасс. По его оценке, при нынешней динамике России потребуется ещё полтора-два года, чтобы попытаться установить контроль над остающейся частью региона. Важно, однако, не превращать эту оценку французского президента в информацию о принятом Москвой решении: публичных подтверждений подготовки мобилизации именно 300 тысяч человек сейчас нет, а российские власти продолжают заявлять, что необходимости в новой мобилизационной кампании не видят. Но сама постановка вопроса показательна. До сих пор Москва стремилась восполнять армию прежде всего контрактниками, используя высокие федеральные и региональные выплаты. Такая система позволяет государству покупать необходимый человеческий ресурс, одновременно оставляя значительную часть общества непосредственно за пределами войны. Проблема начинается в тот момент, когда добровольный набор перестаёт обеспечивать одновременно восполнение потерь, ротацию подразделений и дополнительный ресурс для продолжения наступательных операций. Тогда цена следующего солдата становится не только финансовой, но и политической. И здесь возникает принципиальное отличие от новых налогов, которые Россия сейчас вводит для балансировки бюджета. Дополнительный процент можно относительно незаметно распределить между компаниями, инвесторами и миллионами налогоплательщиков. Массовую мобилизацию распределить столь же абстрактно невозможно: она превращает государственную военную стратегию в персональный риск для конкретных семей. Именно поэтому способность государства собрать дополнительные сотни миллиардов рублей ещё ничего не говорит о его способности столь же безболезненно получить дополнительные сотни тысяч военнослужащих. В конечном счёте предел войны на истощение определяется не моментом, когда у одной из сторон буквально заканчиваются деньги или люди. Он возникает раньше, когда стоимость получения следующей единицы необходимого ресурса начинает менять политическую и экономическую систему вокруг войны. Россия пока демонстрирует способность находить дополнительные деньги. Значительно более сложным тестом станет то, сможет ли она продолжать находить необходимое количество людей, не переходя от дорогой контрактной армии к гораздо более чувствительной для общества массовой мобилизации.