Шептуны Путина — The Financial Times. Часть 4/5 В дни, последовавшие за встречей в Цюрихе, опасения по поводу того, что Россия может применить ядерное оружие, усилились. Байден заявил на мероприятии по сбору средств, что Путин «не шутит», и предупредил: «Мы не сталкивались с перспективой Армагеддона со времён Кеннеди и Карибского ракетного кризиса». Конн написал Грину подробное резюме встречи с Варнигом. Затем Грин позвонил Конну через приложение Signal. «У меня есть несколько сообщений, которые я хочу, чтобы ты передал Матиасу, а тот — Путину от имени Белого дома», — сказал он. Конн был ошеломлён. «Всё это довольно быстро приобрело весьма конкретный характер», — говорит он. Но времени на раздумья не было. На встрече с Варнигом Конн сказал: «Как я уже говорил, я не выступаю от имени США. Но в этот раз делаю исключение. И у меня есть несколько конкретных фраз из Белого дома, которые я собираюсь вам передать, и которые вы должны будете переслать вашему другу». Конн зачитал сообщения: «США не стремятся к смене режима. Мы не пытаемся уничтожить Россию. Никакой экзистенциальной угрозы нет. Мы стремимся поддерживать международный порядок и ООН. Мы хотим мира». Варниг и Конн обсудили, как донести это послание до Путина. Немец сказал, что может свободно говорить своему другу что угодно, но Путин не примет это во внимание, если у Варнига не будет мандата на работу над этим вопросом. Варниг считал, что война — ужасная ошибка, и уже говорил Путину, что победителей в ней не будет. Но Путин жил в информационном пузыре, питаясь тщательно отобранными хорошими новостями с поля боя. Когда Варниг вернулся из России, он пригласил Конна и Форесмана встретиться с ним в аэропорту Франкфурта 26 октября. Варниг рассказал Конну, что провёл предыдущий вечер наедине со своим другом. Он прочел ответ Путина из своего блокнота: «У меня нет иного выбора, кроме как проводить военную операцию». Но, как зачитал Варниг, «я абсолютно открыт для переговоров. Я хочу обсудить пути решения. Я хочу мира для Украины». Стамбульские переговоры, сорвавшиеся в апреле, могли бы стать отправной точкой для продолжения диалога. «Нам нужно решить эту проблему. Я хочу, чтобы решение просуществовало сто лет», — зачитал Варниг. «Если другого выбора нет, я продолжу, зная, что это будет болезненно. Но я не могу вернуться назад и готов бороться». Путин хотел, чтобы США начали переговоры на высоком уровне: советник по национальной безопасности США Джейк Салливан должен позвонить Ушакову, своему российскому коллеге. Конн спросил Варнига: «Вы считаете, что ядерная угроза всё ещё существует?» Он заметил, что Варниг выглядел более расслабленным, чем на предыдущих встречах. «Все хорошо», — сказал Варниг. На следующий день на конференции по вопросам внешней политики Путина спросили о возможности ядерной войны. На этот раз он дал заметно более примирительный ответ. Он заявил, что Россия никогда не рассматривала возможность применения ядерного оружия, и сказал: «Нам это не нужно. Для нас в этом нет ни политического, ни военного смысла». В последующие недели газета WSJ сообщила, что Салливан вел конфиденциальные переговоры с Ушаковым и ещё одним высокопоставленным российским чиновником в рамках попыток США предотвратить ядерную войну. Конн и Форесман расценили статью в WSJ как признак того, что сообщение Варнига возымело желаемый эффект. Конн предложил дальнейшие шаги. «Теперь это позади, уф! Может, поговорим или встретимся в ближайшее время, чтобы продолжить наши усилия по спасению мира?» Подписаться
- 19
- 8
- 1